Техническая поддержка сервиса Quadro.Boards

Объявление

Новости сервиса

О форуме

Quadro.Support – это форум технической поддержки различных проектов и сервисов Quadro.Systems LLC, на котором грамотные технические специалисты всегда смогут помочь вам в решении проблем, или же подсказать ответы на самые сложные вопросы. Так же на форуме собрана обширная база знаний по различным аспектам наших сервисов. Не забывайте пользоваться поиском ;)

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Техническая поддержка сервиса Quadro.Boards » Корзина » PANDEMONIUM: Evil has its winning ways


PANDEMONIUM: Evil has its winning ways

Сообщений 1 страница 20 из 22

1


http://pandaemonium.rusff.ru/
http://savepic.net/3942686.jpg
тематика: мистика

Человеческий аппетит возрос до такой степени, что
может расщеплять атомы с помощью своего вожделения. Их эго достигло размеров кафед–
рального собора. Смазывая даже убогие мечты зелеными, как доллары, и желтыми,
как золото, фантазиями, можно добиться того, что каждое человеческое существо
превратится в честолюбивого императора и будет обожествлять самого себя.

Доводилось ли вам желать чего-либо до того страстно, что с губ неосмотрительно срывались слова: «Все бы отдал, только бы…»?

Жильцам дома со столь поэтичным, неоднозначным и не обнадеживающим названием «Химера» подобная ситуация знакома не понаслышке. Едва ли не каждый день в коридорах и кулуарах старинного здания раздаются пылкие клятвы: «Все бы отдал, лишь бы только отомстить», «Душу бы продал, только бы стать богатым и знаменитым», «Пять лет пожертвовал бы, лишь бы переспать с ней!» и прочая, и прочая.

И если говорят: «Бойтесь своих желаний, ибо они имеют свойство сбываться», то я настоятельно советую — при условии, что вам знаком этот адрес — забыть о любого рода чаяниях, надеждах и устремлениях, ведь цена, которую придется заплатить за исполнение страстных волеизъявлений и честолюбивых замыслов, окажется непомерно высока.

Владелец «Химеры» позаботится об этом лично, ведь отнюдь не вовремя внесенная арендная плата интересует его, а единственно жизни и души обитателей дома — непреходящие ценности в любом из царств этого мира: земном, небесном или же подземном, последнее из которых известно ему слишком хорошо.

Убивать добротой — это наш секрет.

Дополнительная информация: комментарии и пояснения к сюжету можно найти во вкладке [FAQ].

Отредактировано таис афинская (19.05.2015 10:43:13)

0

2

более неактуально

Заявка от Grace Waldau,
30 лет, диктор в студии звукозаписи, citizen
http://s27.postimg.org/bd40zumpf/need1.jpg

Idol of roses, iconic soul, I know your name. Lead me to war with your brilliant direction.
Walk in the way of my soft resurrection.

Иногда в именах — судьба
Jane Fitzgerald | Джейн Фитцджеральд;
Имя персонажа, при необходимости, подлежит смене по предварительному согласованию со мной. Впрочем, надеюсь, что вам оно придётся по душе, поскольку мне оно видится весьма подходящим образу.

Сегодня мы моложе, чем когда-либо будем
В соответствии с сюжетом и жизнеописанием, а также предлагаемой внешностью, возраст героини составляет никак не менее тридцати двух лет, вплоть до тридцати пяти на выбор игрока.

В этом мире каждый должен чем-то заниматься
Последние четыре года героиня приходится законной супругой г-ну Ричарду Фитцджеральду, Главному директору по управлению рисками британского подразделения крупнейшего финансового конгломерата HSBC Holdings PLC в Лондоне. В отсутствии необходимости добывать финансовые средства для обеспечения семьи, Джейн всецело предаётся делам насущным благотворительной организации «Дочери и сёстры», основанной при поддержке состоятельного супруга. Организация по сути своей являет собой не что иное, как приют, в котором не выдержавшие домашнего насилия и сбежавшие от своих мужей женщины могут рассчитывать на поддержку и защиту, а также кров, еду и помощь в поиске кое-какой временной работы.

Если судить по виду, преступников не было бы вовсе
Предлагаемая внешность: Исключительно Sarah Paulson — смене не подлежит безусловно и категорически, поскольку я представляю персонаж именно с указанной внешностью и истово желаю видеть на форуме именно её. По стилю и образу героини рекомендую ориентироваться на третий сезон сериала american horror story [yes, yes, yes, no]

Люди рассказывают о себе, но мы это игнорируем, потому что хотим, чтобы они были такими, как нам нужно
— jane

От испачканных мелом рукавов скромного делового костюма из ближайшего магазина распродаж до непередаваемой мягкости материала лёгкого кашемирового пальто Burberry, подоспевшего к порогу по индивидуальному предзаказу аккурат в преддверии выездной сессии совета директоров HSBC. От регулярных угроз арендодателя сей же час выселить нерадивую квартирантку, в очередной раз бессовестно задержавшую плату за тесную однокомнатную квартиру в удалённом районе Лондона, до роскошных просторных апартаментов на Eaton Place, расположенных в наиболее престижном районе столицы. От возможности удовлетворения лишь наиболее существенных нужд и потребностей, строго ограниченных бюджетом, что по обыкновению оказывался распланирован едва ли не до последнего пенни до осуществления таких грандиозных мечт и стремлений, о которых в прошлом не находилось смелости и помышлять. От стези преподавателя социологии в неприметном Bexley Colledge до статуса супруги одного из наиболее видных представителей британского делового сообщества — Дженни Саттон вознеслась до вершин персонального Олимпа будто бы по мановению волшебной палочки, навсегда оставив позади тяготы и лишения прошлой жизни. Впрочем, не спешите с выводами — Джейн не продавала душу. Ей действительно попросту повезло.

Несмотря на небывалую благосклонность фортуны, удивительным в реалиях современной жизни образом молодой женщине удалось не только сохранить, но и существенно приумножить присущие ей достоинства — способность к сопереживанию, милосердие, доброту и искренность, открытость и готовность прийти на помощь нуждающемуся в поддержке. Пускай улетучилась неуверенность в завтрашнем дне, пускай отпала необходимость добиваться поставленных целей исключительно лишь своими собственными усилиями — характер Джейн, тем не менее, не претерпел традиционных метаморфоз и шаблонного искажения, зачастую сопутствующего столь внезапному повышению социального статуса. Неизменным осталось и врождённое чувство собственного достоинства, и умение преподнести себя наилучшим образом, и непоколебимая убеждённость в собственной же правоте: казалось, будто Фитцджеральд, подобно необработанному драгоценному камню, наконец, получила достойную её огранку и соответствующее оформление.

Будущий супруг приметил привлекательную не только своей миловидной внешностью, но и способностью вести увлекательные беседы, женщину во время недели профессиональных тренингов для сотрудников финансовой сферы, проводимой Лондонским университетом ежегодно. Мимолётное знакомство повело за собой взаимную заинтересованность обеих сторон, которая спустя время предсказуемо обернулась началом близких отношений, приведших, наконец, к заключению брака. В течение четырёх последующих лет замужества, аккуратно сглаживая противоречия, не сетуя на постоянную занятость супруга на требующей предельного внимания работе, выражая законное недовольство лишь в самом крайнем случае и в исключительно разумной форме, полностью погружённая в жизнь «Дочерей и сестёр», женщина, тем не менее, продолжала настойчиво игнорировать приступообразную холодность супруга, редкие, но ощутимые едкие выпады и гневные комментарии, списывая оные на особенности характера и издержки профессии, покуда те не выродились в проявления неконтролируемой агрессии. По иронии судьбы, леди учредитель фонда, призванного оказывать всяческую помощь женщинам, пострадавшим от насилия в семье, за короткий срок в несколько месяцев формально пополнила ряды униженных и оскорблённых, став настоящей заложницей не только собственного благоверного, недвусмысленно намекнувшего на перспективы Джейн, пошатни она его репутацию, но и присущей ей же склонности в любой ситуации слепо и безоговорочно надеяться на лучшее. В данном случае, надеяться и верить было действительно не самым разумным решением.

— grace

По прошествии трёх с лишним лет, Грейс Вальдау по-прежнему считает «Дочерей и сестёр» истинным подарком судьбы, настоящим спасением от безрадостной перспективы оказаться в одиночестве на улице, без средств к существованию, ожидая появления незапланированного ребёнка. Перманентно вовлечённая в жизнь приюта самым непосредственным образом, Джейн Фитцджеральд распространяла ощутимые волны истового сопереживания на всех жительниц приюта, но к скромной, тихой, неприметной Грейс она испытывала чувства, схожие с привязанностью близких друзей — за полтора года знакомства они развили крепкую связь единомышленников, людей, разделяющих взгляды, опасения и мечты друг друга. Джейн сопровождала Вальдау в больницу, когда подошёл срок родов. Вместе с Грейс она так же горько переносила скоропостижную смерть младенца, которому не было суждено даже покинуть стены медицинского учреждения, ставшего и первым домом, и могилой одновременно. Ощущая полную свою беспомощность, Фитцджеральд просто и по-человечески боялась внушающих серьёзные опасения изменений в моральном состоянии женщины, вернувшейся в приют наскоро после произошедшей трагедии. В последующие месяцы Вальдау продолжила удаляться внутрь себя всё глубже, не замечая происходящего вокруг, в то время как растерянная и отчаявшаяся Джейн с упоением винила себя в несостоятельности и неспособности оказать помощь оказавшейся в беде подруге.

Грейс покинула «Дочерей и сестёр» не одна: вместе с ней порог здания решительно переступила и Роуз Дамер — вымышленное альтер-эго женщины, вобравшее в себя все «недостающие» ей качества — сильная, смелая, агрессивная ипостась Вальдау, совершенно запутавшейся в хитросплетениях своих фантазий. В настоящее время Грейс страдает «полноценным» диссоциативным расстройством личности и выживает только за счёт поступков и решений Роуз: та держит на плаву обе половины помрачённого сознания, умело справляясь с любыми трудностями и неурядицами. Единственный недостаток Дамер, пожалуй, заключается лишь в том, что та имеет губительную склонность причинять людям серьёзные неудобства — вот уже трём безымянным жертвам не посчастливилось окончить своё существование прямиком у неё в желудке.

— today & tomorrow

Красноречиво демонстрируя свидетельства недавнего акта неудержимой агрессии со стороны мужа, спустя полтора года Фитцджеральд, наконец, предстанет перед потерянной родственной душой, одному лишь Богу известным способом сумев отыскать адрес её места жительства, тем самым ввергнув Вальдау, стремительно удаляющуюся по кривому пути сумасшествия, в тяжкое смятение, горечь, жгучий стыд и досаду о безвозвратно потерянном времени. В будущем, для совместной игры я могу предложить ряд эпизодов, завязанных на намеренном убийстве Ричарда Фитцджеральда силами Роуз, или же случайном по вине его нерадивой супруги, в последствии бросившейся искать спасение в лице единственного близкого человека; на возможном переезде обеих героинь в «Химеру» с сопутствующими условиями его владельца, Колма Роше, взамен на обретение желаемого; на страшных догадках Джейн относительно природы происходящих с Грейс изменений, а также на беспрестанной внутренней борьбе самой женщины, доминирующая половина которой ныне испытывает по отношению Фитцджеральд едва ли преодолимый, особый, самый что ни на есть настоящий звериный аппетит.

Отредактировано таис афинская (15.09.2014 21:28:05)

0

3

Заявка от Mena Elmebrigge,
29 лет, программист, resident
http://s6.postimg.org/ujg3eoltt/chung.jpg

Иногда в именах — судьба
Tracy Elmebrigge || Трейси Элмбридж.
Оба варианта написания — через «е» и через «э» — имеют место быть. Прошу обратить внимание на то, что Трейси — не усечённый вариант Терезы и не искажение Патрисии, а вполне себе полноценное имя.
Сей вариант окончателен и смене не подлежит.

Сегодня мы моложе, чем когда-либо будем
24 года плюс-минус; если пожелаете сделать девочку старше или моложе, обращайтесь, подискутируем.

В этом мире каждый должен чем-то заниматься
Студентка, направление — на ваш выбор с учётом одного важного «но»: мышление у Трейс отнюдь не математическое, от наук точных и технических она в ужасе шарахается; следует также учесть, что по складу характера наша героиня едва ли выберет профессию, сопряжённую с тяжёлым физическим трудом. Для затравки могу предложить дизайнерский факультет или же факультет журналистики.
Вуз — американский, номер курса оставляю на ваше усмотрение (однако, если вы решите оставить её двадцатичетырёхлетней, логично предположить, что она вот-вот должна окончить образование). Ныне же девушка пребывает в академическом отпуске.

Если судить по виду, преступников не было бы вовсе
Предлагаемая внешность: Alexa Chung — на мой взгляд, попадание в точку. Нехотя, но всё же обсуждаемо.

Люди рассказывают о себе, но мы это игнорируем, потому что хотим, чтобы они были такими, как нам нужно
Биографическая справка:
Christi Elmebrigge, nee Dedreux || Кристи Элмбридж, в девичестве Дедрё — мать, американка французского происхождения; домохозяйка.
Sean Elmebrigge || Шон Элмбридж — отец, коренной американец; член совета директоров банка.

Я не могу объяснить, что неопределённость делает с человеческой душой, но знаю точно, что это сводит с ума.

Постоянные звонки, регулярный обмен email-сообщениями, трёп ни о чём и дружеское подначивание, так свойственное сёстрам, умудрившимся не разругаться в прах ещё в самом детстве — Мена не забывает о Трейс и полагает, наивная, что родная душа для неё словно открытая книга. И ошибается. Проницательный взгляд, несомненно, различит в младшей Элмбридж натуру неоднородную, лишённую изначальной целостности, но глаза Мены надёжно закрыты шорами кровных уз и сердечной приязни — до поры до времени.
Жизнь со строгой матерью, помешанной на ощущении причастности к элите, и отцом, не проявляющим и толики родительского внимания, с ранних лет приучила Трейси к праздной маске, кою та носит не снимая: приветливая улыбка и озорной прищур, лёгкость в общении и неиссякаемый запас доброжелательности, врождённая женственность вкупе с внешней привлекательностью — вот что составляет первый, зримый слой личности девушки. Трейс совершила ряд необходимых для взросления эволюций, проскочив за ненадобностью пресловутый переходный период; из покладистой малышки в нарядных платьицах она вовремя превратилась сперва в прилежную ученицу — к сожалению, не блестяще успевающую, поскольку науки точные юной леди не давались с самого начала обучения — затем — в красивую и перспективную девушку, студентку вуза, считающегося одним из лучших по этому направлению; путь, который прошла наша героиня, напрочь лишён резких перепадов и неожиданных поворотов. В своё время она начала встречаться с мальчиками, все как один — из хороших семей, все как один — вежливы, чисты и спортивны; в своё время она обзавелась женихом, неким Брюсом, появление которого привело бы в восторг даже самую капризную и требовательную мать. И всё у Трейс словно по графику, по расписанию, она не опережала развитие и ни на шаг от него не отставала, не было в её прошлом ни одного момента, когда бы будущее девочки могло вызвать опасение, и сейчас дальнейшая жизнь Трейси видится исключительно благополучной, ровной и гладкой, наполненной всеми радостями бытия, что доступны юным американкам её круга общения.
Тем хуже, поскольку именно благополучие и безмятежность наиболее досаждают сей деве.

Слишком рано она озаботилась о том впечатлении, что производит на окружающих, слишком рано и рьяно принялась потакать сперва матери, затем — подругам в том, что называется хорошим тоном. Став зависимой от чужих мнений, Трейси потеряла изрядную долю самодостаточности, впустив в свои мысли неизменную заботу о собственной хорошей репутации, лишила себя всяческой жизненной пикантности.
«Какая странная эта Лесли, бегает и лазает по деревьям, ну как мальчишка!» — говорили товарки, и Трейс соглашалась с ними и спешила на танцы вместо того, чтобы переобуться в кроссовки и погонять мяч на заднем дворе вместе с Меной, даром что футбол или просто догонялки привлекали её куда как больше.
«Какая неряшливая эта Нора, всю блузку красками измазала», — цедила Кристи, наблюдая, как осыпанная разноцветными брызгами, растрёпанная и бесконечно счастливая девочка возилась у низенького, под ребёнка настроенного мольберта, создавая пейзаж за пейзажем; и Трейси соглашалась с мамой и внимательно следила за чистотой своей одежды, в то время как плоды её усилий на уроках рисования становились всё скучнее, суше и безыскуснее. «Кто смотрит эту фэн-та-зи?» — недоумевала лучшая подруга, окидывая огромный постер, рекламирующий новый фильм в обозначенном жанре, презрительным взглядом. — «Чушь для маленьких мальчиков. Пойдём лучше на то кино с Сарой Джессикой Паркер?». И Трейс покупала билет и не сводила взгляд с экрана, убеждённая, что ничего лучше в Голливуде и снять не могли, в то же время зачитываясь книгами Джона Толкиена, Джорджа Мартина, Раймонда Фэйста, Нила Геймана и его тёзки Нила Стивенсона… Всех авторов и не перечислить; фантастика влекла Трейси, фантастика будоражила её от природы буйное и смелое воображение, и юная американка шагала вслед за героями по горным тропам, спускалась на дно океана, путешествовала на верблюдах и волках, и каждое пережитое книжное приключение, стоит признать, оказывалось куда интереснее её настоящей жизни. Увы, не нашлось ни единого существа, готового разделить с Трейс её восторги.
С готовностью втискиваясь в рамки пай-девочки, не позволяя себе ни на йоту отклониться от намеченного родительницей курса, она слишком рано вступила в борьбу за власть — не ту, что обретается на политической арене, но ту, что хорошие девчонки могут прибрать к рукам: установление гегемонии в школе, колледже и университете, интерес со стороны самых привлекательных парней, тщательно продуманные консолидации, где каждый участник стремится максимизировать личную пользу; всё это Трейси давно перепробовала, одобрила и приняла на вооружение. Ей хватило ума и наблюдательности, чтобы осознать, что задиры и зазнайки редко заслуживают всеобщее одобрение; она выбрала иную, подсмотренную у матери тактику — знакомства. Трейс не наглела, не опускалась до угроз и насмешек — нет, её козырем были ласковые улыбки и неизменная расположенность к собеседнику; сама того не зная, она пользовалась методикой небезызвестного Карнеги и, стоит признать, достигла определённого успеха. В числе её друзей числились и уверенные в себе дети успешных родителей, и забитые «знайки», внезапно получившие нежного друга вместо очередного обидчика; о, Трейси знала, с кем стоит водиться, с кем же — определённо нет. Она завидно преуспела в подобных аккомодациях, однако потерпела первое серьёзное поражение в выпускном классе, когда не сумела не то что пробиться в школьные королевы, но даже попасть в выборочный бюллетень — того страстно хотела Кристи и, следовательно, Трейс. Младшей Элмбридж уже тогда присущ был определённый эгоизм, и вину за неудачу она поспешила возложить на сестру: ещё бы, кто же выберет царицей бала родственницу несимпатичной и нелюдимой Мены?

Трейси продолжила свой путь, с каждым шагом всё дальше и дальше уходя в чистейшую катахрезу: жажда приключений и перемен, болезненная зависимость от чужого мнения и гипертрофированное стремление таки перетянуть на себя метафорическое одеяло образовывали внутри неё бурлящее месиво горячих страстей — и порой саму девушку ошпаривало их кипятком. Ввиду отсутствия более-менее прочного духовного фундамента она не могла апеллировать к строгой морали и общественному, гражданскому или ещё какому-либо долгу; по кирпичику выстраивая своё благополучие, она понятия не имела, что с оным делать, тяготилась им всё сильнее, пока — а дело происходило уже в университете — не нашла в себе сил признать: вовсе не того она хочет, не той спокойной, тягучей, как патока, сытости и благости. Поставленная перед выбором, сохранить ли текущее положение дел или отмахнуться от всего и разбередить существование по-настоящему её интересующими вещами, Трейс впервые всерьёз задумалась о будущем — и не нашла ничего для себя утешительного. Прекрасно осознавая, что с Брюсом в качестве спутника жизни она приобретёт статус почтенной дамы с детьми и весом в обществе — а в глазах Трейси подобные регалии стремительно обесценивались, в то время как нарастала потребность в смене обстановки — лишь к последнему курсу она сумела сделать не окончательный, временный, но выбор. Логика девушки оказалась проста как число два: взять академический отпуск да метнуться в чужую страну, проверить себя на прочность, повидать мир и поразмыслить на досуге, к чему она стремится в действительности; а ежели ей не по вкусу придётся свобода, всегда можно вернуться.
«Запоздалый переходный возраст», — недовольно повторяла ничего так и не понявшая из объяснений дочери Кристи, мысленно добавляя, что это лишь дурное влияние Мены и ничего более.
«Зачем это тебе?» — вопрошал ничего так и не понявший из объяснений невесты Брюс. Намерения его прозрачней стаявшей воды: жаждет он прочного брака, нескольких похожих на него шалопаев и жены, способной представить семью в обществе в самом выгодном свете.
Пусковым крючком стала находка в рабочем кабинете Шона. Изнывавшая от женского любопытства Трейс, вбившая себе в голову обязательно найти завещание — совершенно упуская из виду, что оное в доме может и не храниться — устроила ревизию отцовским документам, но нашла не искомое, а банковские сводки. Она, безусловно, малосведуща в подобном, однако увиденное и изученное говорило достаточно красноречиво: на счёте Элмбриджей не так уж и много. Вернее, катастрофически мало. Более того, дурные предчувствия, заглянувшие к Трейси на огонёк, недвусмысленно заявили о банкротстве. Она и помыслить не могла поднять тему на так называемом семейном собрании — в её случае этот поступок тождественен признанию вины хотя бы за вмешательство в чужие дела, а избегать малейшей ответственности и поддерживать свою репутацию безукоризненно чистой слишком прочно вошло у неё в привычку. Понимая, что при подобном раскладе на наследство она может не надеяться — если она правильно растолковала увиденное, однако уточнить Трейс возможности не имела — юная дева задалась закономерным вопросом: на что ей, собственно, существовать, если уж выбирать жизнь на самообеспечении? Взволнованная, более того — перепуганная вопросами, ответы на которые ей неведомы, студентка решила взять тайм-стоп и отправиться в свободное плавание; однако уже сложившегося сумбура ей оказалось более чем достаточно, и перейти на полную автономию она так и не дерзнула. В конечном итоге Лондон стал её новым прибежищем — Лондон, где всегда под рукой взрослая и самостоятельная Мена, которая окажет помочь по малейшему зову. В этом Трейс ещё предстоит разочароваться.

Трейси заявится к старшей с внезапностью, свойственной многим бунтующим подросткам. Ей хватит смелости поругаться с матерью и едва не порвать с Брюсом; поскольку бюджет девицы оставляет желать лучшего, она охотно примет предложение Мены и с комфортом расположится в съёмной квартире в неком элитном жилом комплексе; принесёт в карманах и складках одежды новые проблемы, решать которые придётся им обеим совместными усилиями — если одна из них раньше срока не опустит руки. Не умеющая принимать серьёзных решений и справляться с настоящими трудностями, радикально настроенная по отношению к малейшей для себя выгоде, не желающая более опутывать себя кандалами каких бы то ни было правил, Трейс откроет сестрице одну нелицеприятную истину: та пай-девочка, что видела Мена на протяжении стольких лет, суть муляж и фикция, за которой уютно расположилась персона себялюбивая и ни на что стоящее неспособная. Женщина, что не умеет выбрать между юношеской мечтой и тщательно выглаженной реальностью; женщина, что всё отдаст за деньги, лишь бы их хватило с лихвой до конца её жизни; девочка, запутавшаяся в себе настолько, что не в силах отличить ценности от подделки, слишком долго находящаяся в подвешенном состоянии и растерявшая остатки рассудительности. Под гнетом новой и непривычной ответственности их и без того непрочная дружба треснет по швам, и то, что виделось старшей симбиозом, окончательно трансформируется в паразитизм. Через нестойкую младшую «химеровская» воля доберётся и до Мены, и не факт, что души наших героинь останутся при них, зато приключений — их Трейси получит в избытке.

Незначительные детали обычно важнее всего
Амплуа, избранное Трейс, подразумевает чуткость и отзывчивость, но, увы, в эмоциональном плане она слепец — обуреваемая и управляемая одними только собственными страстями, она совершенно не воспринимает чувства других людей, не умеет переносить их горести, тревоги и мотивы на себя, а потому сопереживание для неё суть пустой звук. Более того, её бесконечно раздражает роль жилетки, в которую можно при случае выплакаться, поскольку, кроме нескольких сочувствующих фраз, девушка едва ли выдаст что-либо существенное. Чёрствости ей, в самом деле, не отбавлять.
Как и сестра, аллергик, причём, если в случае Мены дело ограничивается болезненной сыпью и дурнотой, с Трейси всё обстоит куда хуже: какао, арахис и мёд вызывают у неё сильные отёки, сопровождающиеся зудом кожные воспаления, резкие скачки температуры. Кроме того, девушка склонна к так называемой холодовой аллергии, однако благодаря профилактике (перчатки и шарф в холодное время года, повышенное внимание к коже лица и рук в периоды морозов) до сих пор Трейси удавалось избежать сей неприятности.
Обладает на диво хорошим зрением и, будучи в хорошей форме, читает все одиннадцать строк таблицы Снеллена с одного расстояния.
При всём уважении, Трейс не могла переехать в Лондон раньше последних чисел февраля 2014-го года.

0

4

более неактуально

Заявка от Grace Waldau,
30 лет, диктор в студии звукозаписи, citizen
http://s6.postimg.org/4rv88uvsx/hardy.jpg

Can you tell me how far I've come and can you tell me where I've been?
Never stopped, I knew I should have run but now I don't remember where I am.

Иногда в именах — судьба
Bryan Montgomery | Брайан Монтгомери;
На данном выборе я отнюдь не настаиваю, однако буду рада видеть именно указанное сочетание. Если Вы пожелаете имя переменить, прошу прежде обсудить иной вариант со мной.

Сегодня мы моложе, чем когда-либо будем
На выбор игрока, примерные рамки — от тридцати семи до сорока трёх лет, памятуя о необходимости вписать в биографию персонажа годы подготовки к службе в правоохранительных органах, а также некий срок на продвижение до нижеупомянутой должности.

В этом мире каждый должен чем-то заниматься
В недавнем прошлом занимал должность детектива [Detective Sergeant] в Отделе уголовных расследований [Criminal Investigation Department] полиции Лондона, ныне безработный или же перебивается случайными временными подработками.

Если судить по виду, преступников не было бы вовсе
Предлагаемая внешность: Tom Hardy, без вариантов.

Люди рассказывают о себе, но мы это игнорируем, потому что хотим, чтобы они были такими, как нам нужно
Мне бы хотелось дать Вам максимальную свободу в плане проработки образа персонажа, потому я позволю себе отметить лишь некоторые важные для меня моменты, касающиеся его характера. Брайан являет собой классический пример хорошего человека, столкнувшегося с нехорошими обстоятельствами: он не злодей, не зверь в человеческом обличье, не прожжённый циник и не заправский душегуб, напротив — обыкновенный среднестатистический смертный со своими достоинствами, проблемами и странностями. Для него очень важны понятия дружбы и товарищества, совести и справедливости, искренности и прямоты. В дружеских кругах известен как человек слова — обещанное старается выполнить любой ценой. Упрям, своеволен и, что отчетливо прослеживается в последнее время, склонен к отрицанию авторитетов и всякой власти. Общителен и легко вливается в новый коллектив или компанию, впрочем, зачастую оным предпочитает одиночество, спокойную обстановку и тишину.

Следующие детали должны присутствовать в жизнеописании персонажа:
— стараниями недоброжелателей, коррумпированных коллег по цеху, преследующих лишь собственные интересы и непосредственно вовлечённых в сокрытие информации о деятельности одной из «перспективных» преступных группировок Лондона, мужчина пал жертвой старательно сфабрикованных доказательств, что представили его в глазах общественности отъявленным насильником и детоубийцей, скрывающимся под личиной добропорядочного гражданина, в одно мгновение положили конец карьере в Отделе и должности Командующего подразделением, разрушили до того безупречную репутацию, не оставив камня на камне. Ценой за чрезмерные усилия на поприще расследования серии преступлений и твёрдого отказа «замять» дело без лишних вопросов стало четырёхмесячное заключение в печально известной Уейкфилдской тюрьме [HM Prison Wakefield] — пристанище наиболее опасных нарушителей закона, отбывающих срок за самые тяжкие преступления.
— некто из ближайшего окружения мужчины продал душу за его спасение и освобождение из тюрьмы. По традиции, по одному лишь щелчку пальцев Колма Роше, в громком деле появились неоспоримые доказательства непричастности осуждённого к череде эпизодов чудовищной жестокости, а истинный виновный обнаружился в самые рекордные сроки, предоставив Монтгомери долгожданную возможность покинуть стены ненавистного заведения. Несомненно, Роше не остановился на достигнутом и взял новоиспечённого мученика «на карандаш». В настоящее время Брайан имеет неудовольствие регулярно наблюдать, как во сне, так и наяву, навязчивые приступообразные видения, в красках демонстрирующие изуверства серийного убийцы, чьи действия ранее приписывались ему самому.

Судьба столкнула Монтгомери с Грейс не единожды. Годом ранее, принимая непосредственное участие в расследовании серии жестоких убийств с эпизодами каннибализма, он самостоятельно вышел на след женщины, которой до недавних пор удавалось оставаться в тени и успешно водить за нос самых бывалых и опытных ищеек. В ту пору он никак не мог взять в толк, каким же страшным и извращенным образом такое, казалось бы, совершенно безобидное существо — некая никому не известная Грейс Вальдау без всякого криминального прошлого — могло быть вовлечённым в преступную деятельность столь оригинального рода. Довольно долго и, стоит заметить, весьма профессионально Брайан продолжал вести слежку за женщиной, тем самым методично ввергая её в пучину параноидальных мыслей всё глубже и глубже; несколько раз ему даже «посчастливилось» встретить враждебно настроенное альтер-эго женщины, Роуз Дамер. Впрочем, Роуз, как и всегда, демонстрировала чудеса скрытности и крайней осторожности, потому тайному наблюдателю оставалось только лишь удивляться внешним переменам — об истинном положении вещей он не знал, не знает и сейчас. Стремительная череда перемен, произошедших в его собственной жизни, безусловно, положила конец описанной деятельности и Грейс пропала из поля зрения мужчины на довольно-таки продолжительный срок.

Освобождение из Уейкфилдской тюрьмы оказалось, пожалуй, единственным положительным событием за последние месяцы. Потерянная жизнь напоминала о себе отголосками былых событий, мучительные воспоминания о бессонных ночах в одиночной камере навещали сознание с завидным постоянством. Вновь столкнувшись с женщиной в городе некоторое время назад, Брайан продолжил оставленное им дело — теперь уже из собственного, спортивного интереса и наличия многолетней привычки во что бы то ни стало доводить начатое до конца. Вскоре он примет решение познакомиться с Грейс лично, заполучить её доверие и таким образом разузнать, действительно ли она имеет отношение к тем четырём обезображенным трупам, что ныне покоятся каждый в своём личном уютном гробу на положенной глубине двух с половиной метров или гордо стоят на каминной полке пеплом в погребальной урне. Впоследствии женщина начнет вызывать в нём интерес не только профессиональный, однако невозможное количество лжи, что окружает её плотным туманом постоянной недосказанности, станет серьёзным препятствием в развитии отношений. В игре нам с Вами предстоит выяснить, кто выйдет из этой истории в целости и сохранности: оба героя — преодолев все уготованные им испытания, Брайан — избавив мир от почти утерявшей здравый рассудок охотницы до чужих внутренностей или же Грейс — окончательно поддавшись зову крови и так и не сумев с оным совладать.

Отредактировано таис афинская (15.09.2014 21:28:36)

0

5

более неактуально

Заявка от Jeremy Gale,
34 года, военный в отставке, resident
http://s30.postimg.org/wn6circsh/need.jpg

There is no one to listen, so you laugh by yourself.
Иногда в именах — судьба
Renae Vandyke | Рене Вандайк;
Предложенное сочетание имени и фамилии не является обязательным и единственно возможным, однако, если Вам оное придётся по душе, будет действительно очень и очень здорово. Если же возникнет необходимость подыскать альтернативный вариант, давайте подумаем над ним вместе.

Сегодня мы моложе, чем когда-либо будем
Навскидку, от двадцати до двадцати трёх лет — всецело наш Ваш выбор, однако, имейте в виду, что девушка должна иметь возможность совмещать учёбу в университете с частичной занятостью на работе, что представляется наиболее вероятным уже на старших курсах обучения.

В этом мире каждый должен чем-то заниматься
Область профессиональных интересов героини, её специализацию и место работы я оставляю на усмотрение соискателя, безусловно, с последующим согласованием оных со мной.

Если судить по виду, преступников не было бы вовсе
Предлагаемая внешность: Brittany Robertson представляется мне наиболее предпочтительным вариантом, отчасти по той причине, что она действительно похожа на обыкновенного, живого человека. В качестве более пригламуренной, но по-прежнему приемлемой альтернативы могу предложить Troian Bellisario.
Возможны и иные варианты.

Люди рассказывают о себе, но мы это игнорируем, потому что хотим, чтобы они были такими, как нам нужно

— Исчезни. — Гейл смеряет незнакомку озадаченным взглядом, в искреннем недоумении лишь на секунду притормозив по дороге к своему новому пристанищу, «Химере». В его голосе не угадывается ни единого намёка на привычную агрессию или традиционное раздражение: оглядев тонкую блондинку с головы до ног и подтвердив свою уверенность в том, что та ему действительно незнакома, он проходит мимо, чуть задев её плечом — ненамеренно:
— Извини. Я серьёзно. — оставив девушку позади, Гейл переступает порог жилого комплекса и одновременно с тем же различает встревоженные, однако весьма решительные нотки в её голосе:
— Джереми Росс Гейл. Мэн. Штаты. Blackwater. — сперва она смотрит с явным вызовом и, кажется, некоторым самодовольством, но вскоре, спохватившись, придаёт лицу дружелюбное, заинтересованное выражение. Неловко теребя подол своего плаща, таинственная особа делает небольшой шаг вперед и становится вровень с Гейлом.
— Всё верно? — робкая улыбка девушки угасает со всей стремительностью под небывалой тяжестью ответного взгляда: в глазах мужчины отчетливо читается очевидная растерянность вкупе с неприкрытой обескураженностью. Спустя мгновение к ним присоединяется решительность, равно как и внезапно взыгравшее намерение прояснить неловкую ситуацию.
— Иди со мной, быстро. — вовремя овладев собой, Гейл берёт девушку за руку и увлекает её внутрь, чтобы уже через несколько секунд, миновав просторный холл «Химеры», скрыться на лестничной площадке, закрыть за собой дверь и, плотно прижав излишне осведомлённую незнакомку к ближайшей стене, задать свой абсолютно оправданный и совершенно предсказуемый вопрос:
— Кто ты такая?

Рене Вандайк — старшая дочь от первого брака некоего Гэвина Вандайка, уроженка Соединённых Штатов, на первый взгляд, среднестатистическая юная особа, совсем недавно перебравшаяся в Лондон на постоянной основе по причине обладания завидным преимуществом в виде двойного гражданства: собственно, США, и Великобритании, что официально является её второй родиной — по матери. Искать пристанища, утешения и поддержки у дорогой родительницы по ту сторону Атлантики Рене была вынуждена по одной простой причине: восемью с половиной месяцами ранее, её отец, сотрудник частной военной компании Academi, ранее известной под названием Blackwater, пропал без вести во время рядовой сопроводительной миссии на территории Афганистана. Официальные источники с небывалым упорством утверждали, будто малочисленная группа участвующих — всего-то три человека — исчезла бесследно целиком и полностью, не оставив высокопрофессиональным военным следователям ни единой, ни одной худо-бедно пригодной зацепки, словно бы в воду канули — и всё тут. В течение полугода после необъяснимой пропажи отца Рене была вынуждена обивать пороги вышестоящих инстанций самостоятельно в тщетном стремлении разузнать хоть самую ничтожную информацию, безусловно, тратя своё время попусту и без всякого результата. Регулярные на первых порах беседы с представителями полицейского управления и менее частые — с ответственными лицами Academi, с течением времени стали происходить всё реже и реже, покуда не прекратились вовсе. Расследование зашло в тупик и дело о поисках пропавших без вести застопорилось окончательно. Нестерпимая горечь, мучительный страх, непреодолимое отчаяние и растерянность перед лицом полнейшей неизвестности стали постоянными спутниками Рене. Девушка была вынуждена прервать обучение в колледже, а вскоре — и вовсе покинуть Соединённые Штаты по настоянию искренне обеспокоенной матери — та, пускай и переживала исчезновение бывшего супруга куда как легче, всё же была не на шутку напугана обстоятельствами и перспективами, в которых очутилась её единственная дочь. По прибытию в Лондон, Рене изъявила твёрдое намерение жить отдельно от матери и её нового супруга, вскоре подыскала кое-какую работёнку да потрудилась обеспечить себе перевод на схожую специальность, пускай и с потерей полутора лет. С невероятным усердием и целеустремлённостью она ушла с головой в свою новоиспечённую повседневность, в тайне надеясь, что когда-нибудь её отец всё-таки даст о себе знать.

Однако упомянутая надежда являла собой лишь бесплотный призыв отчаяния, слабую призрачную иллюзию, поскольку ни тогда, ни сейчас раздавленная горем Рене Вандайк никак не могла знать о том, что её отец — крепкий мужчина средних лет, посвятивший всю свою жизнь службе в вооружённых силах, все эти месяцы был попросту мёртв — без «но», без «если», безошибочно и совершенно точно. Прикрываясь хорошим положением на счету у непосредственного руководства, Гэвин Вандайк принимал прямое участие в серии эпизодов противоправной деятельности, попросту — контрабанды, в последнем случае — нескольких контейнеров с огнестрельным оружием со складов компании в Афганистане на сторону, в Нью-Йорк. Именно этот, последний случай стал действительным окончанием не только успешной карьеры мужчины на упомянутом поприще, но и самой его жизни. По распоряжению прознавшего о нелегальной операции управления Academi, Гэвин Вандайк, вместе с двумя его соучастниками, провели заложниками двадцать девять дней в плену, денно и нощно усваивая политику компании в отношении «крыс», осмелившихся пойти на столь неблагородное дело. Одним из соучастников Гэвина выступал именно некий Джереми Росс Гейл, ныне единственный оставшийся в живых и по-прежнему всецело сведущий о произошедшем. Будучи спасённым из безнадёжной тяжести положения лишь благодаря своей возлюбленной, продавшей душу владельцу «Химеры» за возвращение мужчины домой в целости и сохранности, Гейл, по сути, являлся тем, кто провёл вместе с отцом Рене все те двадцать девять дней вплоть до его бесславной кончины. Наверное, нет нужды упоминать отдельно, что возрождать в своей памяти описанные события Джереми никак не желает и, в целом, всячески старается поскорее позабыть о произошедшем, благо, множество требующих решения вопросов, что неизменно сопровождают процесс «акклиматизации» на новом месте, наполняют его дни и ночи почти что доверху. Все те немыслимые и невообразимые способы, посредством коих Рене сумела отыскать заветную зацепку, мы с вами обсудим вместе, далее же позвольте перейти к краткому описанию взаимоотношений героев.

Рене и Джереми являют собой едва ли не пресловутое воплощение тех самых полных противоположностей. Рене открыта и дружелюбна, легка в общении, целеустремлённа и определённо настойчива. Она обладает столь редким ныне здоровым оптимизмом, а также верой в людей, несмотря на выпавшие на её долю горести и злоключения. Чудом выйдя на нужный след, Рене сумела вцепиться в обыкновенно бесцеремонного в общении с неугодными ему людьми Гейла натурально мёртвой хваткой и найти к нему нужный, верный подход. Нечастые эпизоды общения, кои девушка пыталась инициировать с невиданным упорством в надежде выудить из несговорчивого индивида хоть какую-нибудь информацию, со временем начали носить более частый характер: Рене естественным образом влилась в мучительный процесс его адаптации к условиям новой окружающей действительности. Вскоре характер взаимодействия стал напоминать обыкновенное приятельство, а в будущем, вероятно, он переменится в пользу настоящей крепкой дружбы. Впрочем, в этом вопросе прослеживается одно крайне весомое «но»: по прошествии двух месяцев знакомства, Гейл так и не смог, вопреки всей своей врождённой прямолинейности, сообщить Рене об истинной судьбе её горячо любимого родителя. Безусловно, ему надлежит найти в себе необходимые силы и довести дело до логического завершения, однако то робкое воодушевление, что, кажется, стало понемногу возвращаться к девушке будто бы с каждым днём, вкупе с обыкновенно неизбежным смирением, ставит под сомнение всю целесообразность объявления безмерно горького известия о том, что её отец, в конечном счёте, уже никогда не вернётся.

Отредактировано таис афинская (15.09.2014 21:29:19)

0

6

более неактуально

Заявка от Thaís Sjöberg
http://s4.postimg.org/dcrj62he5/need1.jpg

Иногда в именах — судьба
Shevaun Cohen | Шивонн Коэн.
Благодаря неугасающей любви к йоге, а также вследствие специфики, как профессиональных рабочих, так и исполняемых при владельце «Химеры» теневых, обязанностей получила прозвище Шива.

http://s6.postimg.org/sux320agt/image.pngШива — в индуистской мифологии один из верховных богов, по преданиям даровавший людям йогу. Изображается
http://s6.postimg.org/sux320agt/image.pngнесущим как благо, так и бедствия, богом-творцом и вместе с тем богом-разрушителем. Эти взаимоисключающие
http://s6.postimg.org/sux320agt/image.pngкачества символизируют божество, вобравшее в себя все противоречия вселенной.

Сегодня мы моложе, чем когда-либо будем
34—37 лет.

В этом мире каждый должен чем-то заниматься
Специалист в области управления мероприятиями, event-менеджер агентства «CRate».
Специфику теневых ее обязанностей проще всего описать словосочетанием «кризисный менеджер»: Коэн создает острые критические ситуации, приводящие к заключению сделок с хозяином «Химеры».

Если судить по виду, преступников не было бы вовсе
Предлагаемая внешность: в роли Шивонн я способна представить Sarah Shahi, Kerry Washington, Zoe Saldana и Abigail Spencer. Каждая из этих женщин мною любима, каждая из них мною желанна, потому оставляю привилегию выбора Вам, однако прошу учесть, что они вовсе не зря перечислены именно в таком порядке — Sarah Shahi мне все же наиболее мила, да и детали образа подбирались именно под нее.

Люди рассказывают о себе, но мы это игнорируем, потому что хотим, чтобы они были такими, как нам нужно
http://s6.postimg.org/sux320agt/image.pngВыспренно именуемое «специально оборудованным», оснащенное сигнализацией, изоляцией, вентиляцией, уставленное целыми пятью пепельницами [нет, вы только подумайте, какой возмутительно расточительный расход денежных средств!] помещение полнится дымом сигарет отлучившихся прийти в себя сотрудников. После общения с очередным перспективным клиентом-самодуром каждому требуется, по меньшей мере, двести грамм внутривенно в ближайшем баре — не то, что пара судорожных затяжек на территории юдоли истрепавшихся нервов.
http://s6.postimg.org/sux320agt/image.pngКаждому, за исключением тебя.
http://s6.postimg.org/sux320agt/image.pngУровень твоего буддийского спокойствия [равнодушия?] не зашкаливает, он приравнивается к заоблачным вершинам: в сфере управления мероприятиями ты — профессионал [совсем нелишним будет добавить: матерый], тебе не пристало выходить из себя по каждой-всякой мелочи и безделице, стрессов тебе и за стенами агентства предостаточно.
http://s6.postimg.org/sux320agt/image.png— Дерьмо это, а не работа, — возмущенно бросает она, — давно надо было уволиться. Понятия не имею, как тебе удается превосходить все ожидания и оставаться при этом в хорошем настроении. Меня от одного «Милочка, вы ничего в этом не смыслите! Принесите мне лучше кофейку, что ли!» выворачивает наизнанку, а ты и ухом не ведешь!
http://s6.postimg.org/sux320agt/image.pngКраем уха фиксируя гневные выпады подчиненной, рассеянно вертишь в руках фирменную зажигалку с разработанным бывшим мужем логотипом в то время еще вашего агентства, вспоминаешь, как весело и легко сочиняла слоган «CRate. Celebrate at Celeb Rate», и ловишь себя на мысли, что совсем не прочь поменяться с коллегой местами.
http://s6.postimg.org/sux320agt/image.png— Это не худшее, с чем мне доводилось сталкиваться, — пожимаешь плечами и по обыкновению досадуешь: одежда и волосы вновь пропахли дымом, заставляющим испытывать практически необоримое желание прямо так, в чем есть, забраться под душ и вылить на себя никак не менее трех флаконов геля.
http://s6.postimg.org/sux320agt/image.pngЗапах назойливо липнет к тебе с самого утра, приправляет еду, отравляет чай, управляет вкусами, а ты ведь даже не куришь, но в этом самом выспренно именуемом, специально оборудованном, целенаправленно оснащенном помещении всегда всем было и всегда всем будет медом сопричастности намазано, потому именно здесь бывшие ваши, теперешние только твои сотрудники неосторожно ноют, жалуются, стенают, неразумно ликуют, радуются, мечтают, неосмотрительно злятся, гневаются, серчают и тем сами того не ведая мостят извилистые дороги в свой личный ад.
http://s6.postimg.org/sux320agt/image.pngВ конце концов, рабочая курилка ровно столь же хороша для выслушивания признаний, сколь церковная исповедальня, а — Бог свидетель! — последняя приносит весьма впечатляющий урожай загубленных душ.
http://s6.postimg.org/sux320agt/image.png— Да, да-да, конечно, — торопливо соглашаясь, молодая женщина рвется продолжать вести самолично затеянный судебный процесс острого порицания и крайнего осуждения. Тебя она не слушает, в данный момент ее волнуют только и исключительно собственные переживания. Как и всегда, впрочем. — Но ведь он мне нахамил! Он унизил меня! Он… он… — в запале пьянящего негодования позабыв полный список прегрешений мужлана неслыханного, хорошенькая, словно картинка, коллега тщится припомнить [а если не удастся, то и выдумать не погнушается] поистине криминальный проступок провинившегося и с победным сверканием пронзительно-голубых очей обнаруживает требуемое:
http://s6.postimg.org/sux320agt/image.png— Он смотрел на меня, как на женщину!
http://s6.postimg.org/sux320agt/image.pngОт неожиданности роняя зажигалку, наблюдая за тем, как переполненная жаждой действия фурия ныряет за ней, до боли прикусываешь верхнюю губу — во избежание настойчиво рвущегося наружу гомерического хохота.
http://s6.postimg.org/sux320agt/image.pngТебе бы ее проблемы!
http://s6.postimg.org/sux320agt/image.pngНет, серьезно: тебе бы ее проблемы.
http://s6.postimg.org/sux320agt/image.pngПроворно поднимаясь на ноги, услужливо возвращая добытую трехгрошовую безделицу, она все стремится то ли окончательно и бесповоротно разоблачить ступающего по грешной земле дьявола во плоти чрезмерно требовательного клиента, то ли решительно и все так же бесповоротно добраться до скрупулезно намеченного ранее апогея и не обращает внимание ни на излишне сосредоточенный взгляд, ни на чересчур сочувствующее выражение лица — девочка нацелилась на феерическую кульминацию.
http://s6.postimg.org/sux320agt/image.png— И после всего этого он еще и карточку оставил! — Искусственно подогреваемое негодование закипает, словно молоко на большом огне: быстро и проворно доходит до края, бурно пенится, опасно надвигается и угрожает залить собою все вокруг. — С личной, ты только подумай, связью!
http://s6.postimg.org/sux320agt/image.pngМ-да, так себе кульминация, слабенькая совсем, даже не на двоечку.
http://s6.postimg.org/sux320agt/image.png— Следовало бы подать на него в суд, — первый колышек забит, вскоре и охотничьи флажки зареют, — за сексуальное домогательство. Ты — офисный работник, а не какая-то вертихвостка.
http://s6.postimg.org/sux320agt/image.png— Точно! — В первый момент невообразимо воодушевленная последовавшим предложением, во второй коллега предсказуемо сникает. — Хотя, что ему этот суд, у него же куры денег не клюют, откупится — и вся недолга. Все с рук сойдет.
http://s6.postimg.org/sux320agt/image.pngВ минуты душевного спада в обычное время едва заметный, нелепый местечковый акцент ее становится сильнее, а речь начинает изобиловать разговорными выражениями.
http://s6.postimg.org/sux320agt/image.png— Неприятно тебе об этом сообщать, однако мистер Рутледж попросил снять тебя с заказа, — алые треугольники полощутся на ветру, гончие загоняют добычу, — объяснил это желанием видеть более опытных сотрудников.
http://s6.postimg.org/sux320agt/image.pngВ ошарашенно распахнутых глазах, словно амальгама старых зеркал, трескаются картины счастливой городской жизни: участие, пусть самое и минимальное, в подготовке столь значимого события должно было обеспечить ее на несколько месяцев вперед, теперь же будущее видится размытым и неопределенным, на горизонте маячит перспектива возвращения в родовое гнездо в неприметном Клэре, что в графстве Саффолк, и «гнездо» в данном случае переносным смыслом обладает лишь отчасти.
http://s6.postimg.org/sux320agt/image.pngБедная, глупая, наивная провинциалка, приехавшая покорять блистательный Лондон, ей даже в голову не приходит, что пятидесятитрехлетний финансист неспроста потребовал отстранить ее от работы: заводить любовницу на глазах у жены не слишком-то удобно, а девочка уж больно юна, свежа и хороша собой. Будто лубочная картинка.
http://s6.postimg.org/sux320agt/image.png— Но как же… вот так просто? Ни за что, ни про что? Я же ничего не сделала!
http://s6.postimg.org/sux320agt/image.png— Нет, конечно, ты ни в чем не виновата, но и мы, ты пойми, не можем отказать ему в выборе наиболее предпочтительной команды. Это его неотъемлемое право, — лай собак становится поистине оглушающим, от топота конских копыт дрожит земля, азартные крики ловчих усиливают какофонию. — Жаль, что ты не можешь подать на него в суд, его бы действительно стоило проучить.
http://s6.postimg.org/sux320agt/image.pngАту его, ату! Хвата-а-ай!
http://s6.postimg.org/sux320agt/image.png— О, я бы дорого дала за то, чтобы его проучить! Клянусь, отдала бы все, что угодно!
http://s6.postimg.org/sux320agt/image.pngОстрые клыки впиваются в нежную плоть, безвольная тушка повисает в собачьей пасти, гордая гончая несет добычу ожидающему хозяину. Теперь дело за вами, господин Роше.
http://s6.postimg.org/sux320agt/image.png— Дерьмо это все-таки, а не работа, давно надо было уволиться, — обреченно повторяет она и внезапно вспоминает, с кем именно разговаривает. — Ой…
http://s6.postimg.org/sux320agt/image.pngВот то-то и оно, что «ой».
http://s6.postimg.org/sux320agt/image.pngЧто ж, раз желание настолько велико, вполне можно и уволить. Все равно прав был клиент: в управлении мероприятиями подчиненная ничего не смыслит, подалась в профессию, решив «что там управление, что там мероприятия — ерунда на постном масле!», справится с ними в два счета!
http://s6.postimg.org/sux320agt/image.pngВот и справилась. В два счета.
http://s6.postimg.org/sux320agt/image.pngИ ты, ты тоже справилась. В два счета.

http://s6.postimg.org/sux320agt/image.pngПо дороге в кабинет в голове все звучат слова без пяти минут безработной: «Дерьмо это, а не работа, дерьмо это, а не работа, дерьмо это, а не…». Около ее стола ты останавливаешься на мгновение и устало потираешь переносицу. С тобой ей ли было говорить об этом: про дерьмо и работы, про работы и дерьмо, про дерьмовые работы, про рабочее дерьмо, ты знаешь всё — сама из него выбраться не можешь.
http://s6.postimg.org/sux320agt/image.pngВместе с на бегу оформленным разводом тебя угораздило с разгону вписаться в историю, да только не в ту, что дурно пахнет — хотя эта тоже не фиалками благоухает — а рода человеческого. И черт бы с ней, с этой историей, не катись жизнь твоя под откос настолько стремительно и по всем фронтам одновременно, как следствие, на сей раз ты вляпалась по крупному: исполнение отнюдь не сокровенного желания привело тебя к тяжелым резным дверям старинного дома с на редкость поэтичным названием. И, как уж у хозяина «Химеры» заведено, платить по счетам пришлось сполна.
http://s6.postimg.org/sux320agt/image.pngОн именует это убеждением, ты — паскудством наивысшей степени.
http://s6.postimg.org/sux320agt/image.pngВ твои задачи входит манипулирование окружающими с целью пополнения подчас довольно стремительно уменьшающегося числа арендаторов жилого комплекса, а средствами достижения его является весь арсенал человеческого коварства, от, казалось бы, невинного умалчивания фактов до непосредственного умерщвления чужих близких: Роше давно себе уяснил, сила убеждения не только в гипотетических и приведенных в исполнение угрозах и соблазнительном мелькании вожделенного перед носом заключается, далеко не каждого сломишь силой — подчас попадаются принципиальные, взять верх над которыми возможно лишь созданием безвыходных ситуаций. И, к твоему глубочайшему сожалению, в этом ты — истинный ас.
http://s6.postimg.org/sux320agt/image.pngСпросишь, откуда я знаю?
http://s6.postimg.org/sux320agt/image.pngЧто ж, позволь рассказать:

Она так и не поняла, что произошло.
Пять минут назад Мате дурачился, изображая передозировку, а Ис едва ли не схлопотала сердечный приступ, позорно «купившись» на дешевый фокус. Три минуты спустя она легкомысленно отмахивалась, не собираясь наступать на одни и те же грабли дважды, а он всерьез корчился в судорожном припадке, на глазах приобретая баклажанный оттенок кожи. Двадцатью двумя минутами позднее Матиас неподвижно лежал на полу — придавленная при переворачивании на спину, пораженная цианозом рука оставалась вывернута под невообразимым, болезненным для живого человека углом, — Таис широко распахнутыми карими глазами с точками сильно суженных зрачков неподвижно смотрела в стену, а врач прибывшей на место происшествия скорой помощи фиксировал время смерти со слов очевидцев.
Лишившийся опоры мир содрогнулся и осколками прошлого осыпался к ногам.
В беспрерывным действием алкоголя-наркотиков-успокоительных-антидепрессантов затуманенном сознании воспоминания последующего года выцвели до состояния выгоревших на солнце фотокарточек: ни лиц, ни обстановки не разобрать, хотя на той должны быть запечатлены похороны брата, на этой — исполненный боли взгляд горюющего отца, здесь должны изображаться одиноко лежащие перчатки для вождения, а там, на каждом из россыпи выцветших снимков — бессчетные как неосознанные, так и преднамеренные попытки Морской, в двадцать восемь лет с сокрушительной полнотой и ясностью восприятия впервые осознавшей, что представляет собой одиночество, избавиться от невыносимо тяжелого бремени знания.
Даже ценой собственной жизни.
Хотя какая там цена… ломаный грош в базарный день.
Ее ведь даже смерть к себе забирать не хочет — до того бесполезна.
Ломаный грош в базарный день — что еще можно дать за душу братоубийцы?
«Возвращение в прошлое», — загадочно отвечает Роше в их первую встречу.
Не таясь рассматривая туго забинтованные запястья женщины и алые пятна Роршаха на внутренней стороне повязок, мужчина обозначит куда более высокую стоимость и предложит заключить с ним контракт. Возможность исправить трагическую ошибку взамен двух душ: ее собственной и той, что станет заменой от крючковатых когтей смерти спасенного Матиаса.
Таис согласится. Ни секунды не раздумывая.

http://s6.postimg.org/sux320agt/image.pngТвой высокий профессионализм незримым клеймом выжжен на моей жизни, но не зря утверждают, что все тайное рано или поздно становится явным: на беду — по вине Роше, разумеется, чьей же еще! — стало явным и твое участие в моей судьбе. На твою беду.
http://s6.postimg.org/sux320agt/image.pngНе знаю, испытывала ли ты сомнения, прежде чем разрушить нас, не знаю, хотела ли отказаться, прежде чем выровнять последнюю дорожку, не знаю, сожалела ли впоследствии о случившемся, знаю одно: тебе бы точно следовало.
http://s6.postimg.org/sux320agt/image.pngЗа смерть Матиаса ты не перед Высшим и даже не на Страшном суде отвечать будешь.
http://s6.postimg.org/sux320agt/image.pngЗа смерть Матиаса ты ответишь передо мной. И, можешь мне поверить, это несравнимо хуже.
http://s6.postimg.org/sux320agt/image.pngЯ ведь тоже ас в своей области: в той, которой не вторую щеку смиренно подставляют, а отрывают обидчику руку по самое его гребаное плечо. И вторую прихватывают заодно — чтобы впредь неповадно было.
http://s6.postimg.org/sux320agt/image.pngЯ стану мстить.
http://s6.postimg.org/sux320agt/image.pngМстить по-женски изощренно и коварно, по-мужски хладнокровно и безжалостно.
http://s6.postimg.org/sux320agt/image.pngЯ заставлю меня полюбить.
http://s6.postimg.org/sux320agt/image.pngЛюбить меня аду подобно.

Отредактировано таис афинская (19.05.2015 10:35:53)

0

7

более неактуально

Заявка от Austra Gerhardt
http://s30.postimg.org/l97ibjsmp/923.jpg
The paint doesn’t move the way the light reflects, so what’s there to be faithful to? I am faithful
to you, darling
. I say it to the paint. The bird floats in the unfinished sky with nothing to hold it.
The man stands, the day shines. His insides and his outsides kept apart with an imaginary line —
thick and rude and imaginary because there is no separation, fallacy of the local body, paint
on paint. I have my body and you have yours.

Иногда в именах — судьба
Riccardo // Риккардо. Ответственность выбора фамилии перекладываю на Ваши плечи (далее беру Manfredi // Манфреди, но это опцинально), имя смене не подлежит.

Сегодня мы моложе, чем когда-либо будем
36—40 лет.

В этом мире каждый должен чем-то заниматься
Музыкант, бездельник, кутёжник, головотяп-навыворот, денди франтовского розлива, воспеватель подворотен и прочих сомнительностей. Ровно отпиленная половина minimal wave дуэта «denial, veronica» и shoegaze / darkwave проекта «die nacht+stadt».

Если судить по виду, преступников не было бы вовсе
Предлагаемая внешность: Alessio Boni: [x], [x], [x]. В образе, прости господи, одиозного де Винтера из экранизации богомерзкой Ребекки 2008-ого года (Rebecca, la prima moglie) — низкий поклон потенциальному игроку, если таковой отыщется, ибо сей товарищ изначально планировался и является источником моего бесконечного вдохновения для Риккардо. Смене не подлежит, с графикой проблем не возникнет.

Люди рассказывают о себе, но мы это игнорируем, потому что хотим, чтобы они были такими, как нам нужно
Этому итальянскому мерзавцу отведено довольно-таки внушительное место в анкете Аушры, где все основные моменты описаны:

маршрут четвёртый: риккардо — 25i-nbome [неаполь]
оправдывая выбор следующего пункта назначения, герхардт делает сосредоточенное лицо и в сотый раз въедается взглядом в картину брюллова. вереница спутанных дат и разъездов начинает надоедать, суматоха мельтешения приедается, потому аушра решает ненадолго успокоиться и посвятить несколько недель неспешным исследованиям неаполя.
незнакомца из парка зовут риккардо; риккардо говорит с дьявольски очаровательным акцентом и строит потрясающе постную мину, не забывая каждый час напоминать о том, до чего же скучен город. в другие времена подобная настойчивость вызвала бы раздражение спустя полдня, но герхардт не может отделаться от ощущения значимости разговора: она тычет пальцем в небо, называя любую вещь, а итальянец проговаривает её мысли слово в слово.
падкая на подобные соблазны аушра в том же ключе проводит неделю за неделей, вникая во всяческие нюансы и с каждой минутой всё больше втягиваясь в то, что самонадеянно хочется назвать «синхронизацией». предпочтений, интересов, взглядов, мировоззрений — всё до отвращения схоже; ни единого разлада, ни единого крючка конфронтации, за который можно было бы зацепиться.
азотный бом далеко не лучший выбор для страждущих эмпатии, но цель была совершенно иной. пожалуй, это вещество из всех испробованных — самое удивительное; все слова — первосуть — раскладываются на отдельные составляющие, мысли упорядочены в полнейшей бессмыслице и осознанности. необходимость в проговаривании для достижения понимания кажется пошлой и мерзкой, все части речи испортились за ненадобностью. музыку становится невозможно слушать, тело хочется привязать к кушетке.
не скучно.
маршрут пятый: последний.
герхардт обращается к риккардо с грандиозным предложением: отправиться в великобританию, предварительно обеспокоившись доказательством экономической независимости. первая решает спрыгнуть в ближайшем будущем с крючка иждивения (но не раньше, чем через три месяца), второй может похвастаться большей ответственностью и самостоятельностью. они надолго запираются в однокомнатной убитой квартирке, записывая материал для очередного «несомненно гениального» андерграундного релиза, выудив на ebay roland juno-106 и (связи, связи!) minimoog voyager. аушра хрипловатым голосом зачитывает нараспев собственноручно сочинённые тексты, больше похожие на аккумулятивные гиперссылки ко всему прочитанному, увиденному и пережитому; для сведущих в философии xx-ого века на десяти кассетах имеется полемический спор с риккардо. герхард зовёт это «записью счастья» и грозится разослать ещё не нажитым неприятелям.
тернистый путь музыкальной карьеры в выбранном жанре — скорее нехоженая дорожка — сплошь и рядом в сорняках «осквернителей электронной музыки». любящая раздавать всему категоричные оценки аушра мало кого признаёт из современных исполнителей, ограничиваясь отдельными компиляциями с никому не известных лейблов. стоит сказать, что minimal wave сам по себе мало кому интересен; это они и используют в своих целях. начинается всё с посещения современных подобий рейвов, прощупывания почвы и нужных знакомств. спустя буквально месяц стабильного вращения в определённых кругах герхардт, любезно поделившись самой прекрасной из кислот, вкрадчиво беседует с парочкой диджеев насчёт имеющейся записи. схема проста: они ставят и наблюдают за реакцией. местным контингентом треки воспринимаются более чем положительно, потому спустя некоторое время новосозданный дуэт «denial, veronica» впервые выступает на сцене одного из заведений, вмещающих не больше 40 человек за раз. всё попеременно скатывается в чистейшей воды импровизацию, не встретившую той же поддержки, что и прежде записанные треки; риккардо мысленно делает соответствующую пометку.
в течение года работая над новым материалом, совершенствуя старый и выступая во многих заведениях схожего толка, они записывают первый полноценный альбом, минуя стадии ep и lp. лейбл с немудрёным названием «minimal wave» после недолгих переговоров заключает дуэт в свои объятия. радость успеха отравляет лишь перфекционизм аушры, которой проделанный труд всегда кажется недостаточным, какими бы ни были отзывы редких критиков и просто ценителей. принято считать, что дебют зачастую качественно лучше последующих работ; в герхардт же недобрым огнём горит стремление превзойти собственные ожидания. она мечется от одного стилевого направления к другому, раздаёт риккардо словесные (и не только) оплеухи и впадает в апатично-невротичное состояние перманентного сочинительства. последующему релизу до концептуальности далеко: шесть песен, на первый взгляд, не объединены ни смыслом, ни содержанием; подобной цели и не ставилось, но аушре и без того всё кажется неправильным.
всё свободное время (читать: всё) она посвящает различным экспериментам со звуком; часы сна стремительно сокращаются, равно как и любая социальная активность. иногда ей кажется — вот оно, нащупала край путеводной нити, надо лишь потянуть на себя; но остаётся всё лишь мишурой и постоянным, непрерывным недовольством. герхардт и знать не знает о том, каково «творить под влиянием вдохновения», сам процесс создания чего-либо представляется ей мучительным и тернистым, а пресловутое «вдохновение» — лишь глупым условием, которым любят пользоваться отдельные люди.
периодически (раз в месяц) они выбираются на выступления в отдельных клубах, где едва ли не каждый посетитель с ними знаком. к тому моменту уже берил начинает раздражать подобная замкнутость круга общения, но свои надежды она устремляет в будущее — туда, где довольна отобранным для второго альбома материалом. и оно наступает спустя ещё несколько месяцев.
риккардо, обеспокоенный поведением и состоянием аушры, решает: что-то пора кардинально менять. воспользовавшись её кратким перерывом в постоянных поисках недостижимого идеала (вышедший всё на том же лейбле релиз собирает один восторженный отклик за другим, о них пишет pitchfork, сети знакомств начинают разрастаться и их приглашают в тур), он всеми возможными способами отвлекает её от мыслей о работе. на первых порах это удаётся идеально, рецепт простейший: любовь к быстрой перемене мест в герхардт никуда не делась. они оживлённо возвращаются в лондон, но стоит девушке переступить порог квартиры, как раздаётся привычное «что же, после всего не грех и записать что-то новое».
риккардо разочарованно стонет и впервые принимает решение за двоих — переезд.
маршрут новейший: «химера» — праздность — беспорядок.
аушра доверяет все организационные заботы итальянцу, беспечно уронив себя в океан тоски по временам «подлинной производительности»; без особого интереса она сталкивается с переездом в совершенно другой район и другую квартиру. если для риккардо проживание в «химере» является своеобразным свидетельством их определённого успеха, то герхардт лишь настойчиво твердит «главное — не останавливаться на достигнутом, мы вообще ничего не сделали». детское упрямство не даёт покоя, возможности уступить иным мотивам, на любые замечания об образе жизни берил лишь мотает головой и закусывает губу. аушра доверяет итальянцу вообще всё: она пребывает в полнейшей изоляции от самостоятельности и всего находящегося за пределами её интересов. с каждым днём она чувствует приходящее равнодушие к нынешнему проекту, обратившись к другому жанру. риккардо, хвала богам, и на гитаре игрец, потому потворствует внезапно изменившимся предпочтениям, позволяя девушке всем заправлять и неся исключительно реализаторскую функцию. понемногу нездоровая одержимость отходит на второй план, изменившееся звучание настраивает на иной лад, и распорядок жизни вслед за долгими гитарными риффами лениво замедляется. герхардт неспешно записывает материал для нового проекта и из любопытства устраивается продавцом-консультантом в ночном книжном магазине; работа кажется в забавном смысле романтичной. посетителей бывает немного, но аушра всё равно проворачивает старый трюк: вкладывает в интересные ей книги записки с номером и приглашением позвонить. никто не звонил пока что, но она уверена: обязательно явится кто-то занятный; пока же довольствуется проведёнными в одиночестве часами за книгами и музыкой.

Риккардо щурится — после кромешной темноты, обустроенной в комнатах Аушрой, лампочный накал ванной кажется невозможно ярким. Волосы на голове переплелись тонкими корнями; на Манфреди рубашка второго дня свежести и парочка новых морщин над правым уголком рта. Поверхность портсигара при соприкосновении с короткими ногтями жалобно скулит и выдаёт глухой ритм ночесочинённой песни; итальянец зажимает в ладони треснувший бокал и деловито разглядывает утопленное в шампанском (боги, что здесь делает эта мерзость?) отражение. Риккардо терзает ворот рубашки, сверкающей виридианом, и завязывает галстук виндзорским узлом; Манфреди — франтовитая выправка и стать, извечная боеготовность к приходу британской королевы на послеобеденный чай. Риккардо — полная противоположность Аушре: где у второй вогнутая смятость, у первого идеально ровная поверхность. Он принципиален, брезглив, ставит перфекционизм во главу угла и извращённо рад подобному со стороны Аушры. Основное их различие — знание меры.
Риккардо неспешно перебирает ногами асфальт повечеревшей улицы, отбрасывая лишние маршруты; кривоносый фонарь беззубо скалится, а Манфреди в ответ обнажает жемчужную рукоять улыбки. Видимая лёгкость и перманентное беспокойство, беззастенчиво завёрнутое в пыльный ковёр шутовства.
Риккардо не одинок — все подобные состояния Герхардт по обыкновению съедает на завтрак — между делом и как бы невзначай роняя крошки мимо тарелки, но никогда — слова мимо адресата. Манфреди не нуждается в чёткой регламентации состояния Аушры и наоборот; спустя месяцы и годы экспериментов со многими веществами и посведневное восприятие слов подверглось изменению.
Риккардо по будням заворачивает спину в пальтовое сукно, вместе с Герхардт лапает дверные ручки многих заведений, но оставшиеся три ночи и два дня неизменно проводит в компании психоделиков.
Манфреди иногда становится скучно — ровно настолько, чтобы позволить случайной барышне укусить его за край кошелька. «Манфреди иногда становится скучно!» — Аушра издевается, хохочет, но никогда не пропускает ни единой сцены, творящейся в комнате для гостей, а Риккардо лишь молчаливо потворствует ей в этом увлечении. Манфреди нежно выплёвывает слова в микрофон, рассеянно следя за движением рук Герхардт, порхающих над драм-машиной и вторым синтезатором.

Отредактировано таис афинская (19.05.2015 10:35:23)

0

8

роль занята

Заявка от Alecto Manacháin
http://s6.postimg.org/k50756741/scala.jpg

Иногда в именах — судьба
Leon Scala | Лео́н Ска́ла.
Поскольку мне хочется, чтобы персонаж числился дальним родственником моей героини, женщины смешанных греко-ирландских корней, в нем обязательно должна быть малая толика или внушительная часть эллинской крови, однако будет это отражено в его имени или нет — только вам решать. Я предлагаю экзотичное Leonidas Skalas | Леони́дас Ска́лас, адаптированное до более привычного английскому уху Леон Скала, но в отношении фамилии вполне удовольствуюсь и чем-то значительно менее вычурным, простым и приятным на слух, вроде того же Джеймса: среди его предков вполне могли быть и подданные Соединенного Королевства, почему нет. Имя, по возможности, хотелось бы сохранить.

Сегодня мы моложе, чем когда-либо будем
27—30 лет.

В этом мире каждый должен чем-то заниматься
Откровенно говоря, я не в курсе, чем он занимается: думала-думала, но так и не придумала, знаю лишь то, что это нечто не слишком завидное, никаких менеджеров среднего звена или хорошо оплачиваемых работ, заработок нестабильный.

Если судить по виду, преступников не было бы вовсе
Theo James — мой первоочередный выбор, под него и писалась заявка, однако равнозначно желанной, вдохновляющей и соответствующей образу заменой мог бы стать Jon Kortajarena.
При условии сильной заинтересованности в роли, но слабой — в выбранной внешности, смогу предложить еще пару-тройку вариантов, но ни один из них не будет столь популярной на ролевых разновидностью ванильной пидерастичности не то мальчиков, не то девочек: вопреки описываемой истории, женственные мужчины не в нашем с Алекто вкусе.

Люди рассказывают о себе, но мы это игнорируем, потому что хотим, чтобы они были такими, как нам нужно
Сбитые в кровь костяшки. Отчего-то лучше всего запомнилось именно это: опухшие, покрасневшие руки едва не совершившего убийство родственника.

— Я не педик! — Орал Леон и с каждым новым презрительно сплюнутым ругательством не глядя паковал удары. — Не педик, не педик, не педик! Слышишь, ты!
Оттащить его не удавалось: кузен вырывался и с удвоенными силами набрасывался на неосмотрительно нанесшего ему — смертельное, судя по всему, — оскорбление. Внешне обусловленный аффект превратил его в сущего берсерка, такого, как их описывали в сагах, которыми она зачитывалась в детстве.
— Я не педик! Ты понял, [цензура]? — Окровавленная голова моталась из стороны в сторону, на белоснежную рубашку летели алые брызги. — Не педик! Повтори, [цензура]!
В последний раз оглядевшись по сторонам и осознав, на безлюдной улице помощи ожидать не приходится, женщина резко развернулась — и от выполненного в висок нокаутирующего хука разъяренный боец скатился с незадачливой жертвы. Решительная, сменившая непродолжительное замешательство попытка подняться на ноги, была встречена экс-детективом кратким приказом:
— Сидеть, — тихий, звенящий металлом сдерживаемой злости голос действует лучше истеричных воплей.
Удостоверившись, что грек не ослушался, она опустилась около поверженного противника на корточки, привычно проверила пульс, быстро обшарила карманы и, не раздумывая, вызвала парамедиков.
— Молодой мужчина, возраст около 20, избит и ограблен, истекает кровью, — продиктовав и повторив адрес, не дожидаясь последующих вопросов, Алекто сбросила звонок.
За исключением очевидного, парень казался более-менее в порядке, но вычеркнуть возможность легкого сотрясения было бы неразумно, да и бросать его так — не по-человечески, пусть проявленный им идиотизм и вправду заслуживал хорошей трепки.
— Эй, ты слышишь меня? — Взяв хрипло дышащего пострадавшего за окровавленный подбородок, сыщица заставила его повернуть голову к себе. — Эй… — воспоминание о зажатом в руке бумажнике оказалось как нельзя кстати: водительские права подсказали имя. — Майк. Ты слышишь меня, Майк? — Мутные сырые глаза с видимым трудом нашарили ее лицо и моргнули, фокусируясь. — Минут через десять приедет скорая, в больнице тебя спросят о том, что случилось, им ты расскажешь, что в переулке на тебя напали какие-то обдолбыши, избили и стащили все, что при тебе было. Ты думаешь, им не хватало на дозу, — заслышав протестующий стон, женщина сильнее стиснула челюсть лежащего на асфальте человека и настойчиво повторила: — Тебя обворовали нарко́ты, ты раньше их не видел и описать не сможешь: все произошло слишком быстро, ты не рассмотрел нападавших, — четко выговаривая слова, Монахен поднесла кошелек к залитому кровью лицу и продемонстрировала удостоверение личности. — Я знаю, кто ты, узнать, где живешь — дело пяти минут, и если мне придется нанести тебе визит отнюдь не вежливости, тебе, в свою очередь, придется опасаться отнюдь не только, да и не столько синяков на лице. Ты понял меня, Майк?
Справляться с острыми ситуациями ей не впервой: скольких уже горячих южным греческим нравом юных родственников уберегла от сумы и от тюрьмы, убережет и этого.

— Спасибо.
— Ты бы убил его, дурачье, — в словах ее не содержится ни обвинения, ни осуждения, ни порицания — констатация факта, не более того.
— За то и благодарю, — соглашается он. — Спасибо, Ал.
Легкий кивок в ответ: о чем речь.
— С ним все будет в порядке. Ну, глаз заплывет, зуб-другой, может, с кровью выплюнет, но ничего такого, что не пройдет за пару недель и не покроет страховка, — скользнув взглядом по уже ставшим бурыми пятнам, англичанка отмечает: — А вот рубашку придется сжечь, но с этим мы разберемся завтра. Можешь пока запрыгнуть в душ, а я тем временем соображу что-нибудь перекусить… текила годится?
— Обожаю перекусывать текилой, — хмыкает кареглазый.
— Остряк, — улыбается она, оценив немудрящую шутку. — И ты мне, кстати, платье должен.
— Живешь в таких хоромах, — мужчина демонстративно оглядывается по сторонам, глаз предсказуемо цепляется за отсутствие привычных женской обители сентиментальных мелочей, — и не можешь простить одно-единственное испорченное платье?
— Так я же не минетом на хоромы зарабатываю, — фыркает сыщица и принимается рассматривать гостиную вместе с ним, делая это настолько внимательно, словно бы впервые видит апартаменты в «Химере».
— С такими-то внешними данными — и не минетом? — внимание переключается на нее. — Верится с трудом!
— Охальник! — Смеется Монахен и прицельно швыряет полотенце. Когда грек не видит, бывший детектив судорожно сглатывает: скользящий по поджарому телу, отнюдь не предназначающийся для соблазнения взгляд откликается эхом чувств, ни одно из которых и отдаленно не напоминает родственное. — Топай уже в ванную, раны еще промывать.
За плотно закрытой дверью душевой кабины, шумом открытой до упора воды Леон упирается ладонями в стену и несколько минут стоит так, не двигаясь.
Держать себя в руках дается с трудом, особенно после того, как Алекто стала очевидицей безобразной сцены с учиненным им избиением. Он и сам понимает, в словах случайного прохожего не содержалось ничего, кроме глупой шутки, но поделать ничего не может — смятенное подсознание реагирует куда быстрее загнанного в клетку случившегося разума.
Промывая раны перекисью водорода, Мо пребывает в состоянии глубокой задумчивости: случившееся не дает покоя, слишком бурной видится реакция кузена на идиотское замечание о предполагаемой его «голубизне». Отъявленным гомофобом Скала не слывет, признаки латентного гомосексуалиста не выказывает, на учете в бедламе не состоит, но и подобный срыв не попадает под категорию стандартного поведения психически здорового человека.
Женщина не задает вопросов, — для начала нужно самой разобраться, в чем здесь дело, — лишь пытается нащупать маячащий на периферии сознания смущающий ее момент: есть во всей этой истории нечто знакомое, нечто такое, что никак не удается определить, не получается увидеть…
Заканчивая обработку ссадин, она поднимается на ноги, краем глаза замечает, движение они совершают одновременно, протискивается мимо… и осененная внезапным осознанием от души шлепает мужчину по затянутой в полотенце заднице, а уже в следующий момент обнаруживает плечи в тисках ожесточенно сжимающих ее рук.
— Не трогай меня! — рычит моментально вышедший из себя Леон.
Англичанка смотрит на него внимательно, вглядывается в перекошенное ужасом и отвращением лицо, не боится. Теперь она понимает.
— Когда это случилось? — задает свой первый за вечер вопрос.
— Не знаю, о чем ты говоришь, — очевидно ошарашенный, грек выпускает ее и делает шаг назад.
— Знаешь, — не вводное слово, но твердое убеждение звучит незыблемо. Cыщица не предпринимает попытки отойти или отстраниться. Наоборот — делает шаг вперед. — Несколько лет назад я вела дело серийного сексуального маньяка и стала одной из его жертв, — челюсти его сжимаются, сильнейшее напряжение выдает игра мускулов на лице, — в то время моя реакция на чужие прикосновения была ровно такой же.
Скала смотрит в сторону, прячет глаза, не желает встречаться с ней взглядом, но она знает — вскоре он повернется. Все они поворачиваются.
— Вопреки названию, ничего сексуального в том акте не было — исключительно насилие, исключительно демонстрация силы — я подобралась слишком близко и была наказана. Он так и сказал: «Сама заслужила, шавка легавая». Я и правда не соответствовала его типажу, Мясник предпочитал рыжих, веснушчатых, немного полноватых женщин, — даже не видя лица, бывший детектив могла сказать, слушает он жадно: все жертвы изнасилования с особой заинтересованностью внимают чужим историям. Понимать, что ты не один, помогает. — Я самолично преследовала его — очень уж хотелось славы, почестей и продвижения по службе — он уходил крышами, и рано или поздно мы оказались в заброшенном пакгаузе, где я и допустила ошибку. Сначала он избил меня — отступать от привычек маньякам несвойственно — затем изнасиловал. Я все еще была в сознании.
Теперь Леон смотрит ей в лицо, и Алекто не отводит взгляда.
— Я знаю, — завершает она рассказ и бережно касается обнаженного после душа торса, ладонь ее ложится на солнечное сплетение, зеленые глаза не отпускают карие. — Я знаю, какой плотный узел завязан здесь.
Считанные секунды спустя они жадно, грубо, агрессивно целуются, мужчина до боли стискивает женское тело — и вдруг отступает.
— Нет, не смей, — жестко приказывает Монахен и властно притягивает его к себе. — Не смей трусить, возьми ситуацию под контроль: изнасилование не имеет ничего общего с сексом, это доминирование, проявление власти. Сделай то, что сделали с тобой. Ну же, ну!

Вопреки собственным предпочтениям, ни удовольствия, ни разрядки как в тот, так и в какой-либо другой раз с ним она не получит, наоборот — испытает множество неприятных ощущений как от непроходящей фрустрации, так и от чрезмерно жесткого соития, но наутро проснется рядом с безмятежно посапывающим кузеном, черты которого, наконец, покинет напряжение, и познает удовлетворение при мысли, что сумела ему помочь. Так будет положено начало весьма своеобразной терапии, которая впоследствии приведет к тому, что Скала благополучно справится с посттравматическим синдромом и вернется к нормальной жизни.

Позднее, когда их отношения станут более доверительными, любовник признается: общаться чаще они стали неслучайно, он целенаправленно искал встречи с англичанкой. Не умеющий просить помощи, — не знающий, как, — переживший немыслимое, мужчина отчаянно нуждался в содействии и, узнав, что одна из его греческих «и прочая, и прочая» разной степени знакомства, близости и родства год проработала в центре помощи пострадавшим от сексуального насилия, решил, это знак. Также он поведает, что именно случилось с ним тогда, не опустит ни единой детали, и рассказ этот, против ожидания, будет встречен с пониманием, а отношение к нему Монахен не изменится ни на йоту: она продолжит воспринимать его сильным мужчиной, в сложный момент жизни которому требуется поддержка не менее сильной женщины.

Они проведут вместе достаточное для того, чтобы Леон начал испытывать не только чувство благодарности, время и расстанутся после того, как он застанет ее с другим. Она так и не сумеет объяснить, что над собою не властна, что на измену ее толкнуло отнюдь не желание к другому, а желание в принципе. До момента их последней на тот период времени встречи Алекто так и не разберется, что беспорядочные половые связи являются последствиями того самого изнасилования, которому она подверглась полутора годами ранее, что это всего лишь влияние патологии, полноценно развитой нимфомании, определенной ею немногим позднее.

Отредактировано таис афинская (19.05.2015 10:34:48)

0

9

Заявка от Thaís Sjöberg
http://s28.postimg.org/ghnr7oq3h/brown_findlay.jpg
every step that i take is another mistake to you;
i'm tired of being what you want me to be, feeling so faithless, lost under the surface. don't know
what you're expecting of me put under the pressure of walking in your shoes
caught in the undertow, just caught in the undertow

Иногда в именах — судьба
Annika Winehouse | Анника Вайнхаус.
Вовсе необязательно, что ее зовут именно так: в моем сознании имя «Анника» всего лишь гармонично легло на выбранную для воплощения графического образа внешность, а фамилия «Вайнхаус» — дополнила картину, но, окажись предложенное сочетание Вам не по душе, я готова обсуждать замену.

Сегодня мы моложе, чем когда-либо будем
22—24 года.

В этом мире каждый должен чем-то заниматься
Студентка King's College London School of Medicine, являющегося частью University of London.

Если судить по виду, преступников не было бы вовсе
Jessica Brown-Findlay представляет собой стопроцентное попадание в задуманный образ, на мысли о чем меня навели кадры из «Winter's Tale» [такой, темно-рыжей, кудрявой она мне и видится до встречи с Таис] и фотосет для The Hunger Magazine, но в качестве дополнительных вариантов могу предложить Anna Christine Speckhart и Sarah Gadon. Из последних двух барышень Sarah Gadon наиболее желанна.

Люди рассказывают о себе, но мы это игнорируем, потому что хотим, чтобы они были такими, как нам нужно
and, for the first time in my innocent and confined life,
i sensed in myself a potentiality for corruption that took my breath away.
angela carter, the bloody chamber

— сколько себя помнит, столько служит аллогенным донором костного мозга: трансплантации проводятся с различной периодичностью, однако полного выздоровления сестры так и не предвидится, поэтому процедура повторяется снова и снова, принося с собой не только болевые ощущения и запрет на бо́льшую часть доступных молодым людям развлечений, но и сезонную депрессию, которую старательно не замечают родители. Впрочем, им и некогда: все время, внимание, силы и любовь уходят на страдающую от рака крови младшую дочь, куда там — заботиться о душевном покое старшей;
— поскольку одним из условий пересадки является физическое здоровье отдающего, ей категорически запрещено пить, курить — разумеется, употреблять наркотики, — заниматься экстремальными видами спорта и сексом без предохранения [хотя и это тоже можно с легкостью отнести к экстремальным видам спорта, хм], подвергаться воздействию радиации и негативному влиянию дурных знакомств… Под постоянным гнётом семьи, чувств вины и ответственности молодая женщина растет фактически отгороженной от внешнего мира, спасая тем жизнь сестры — так, по крайней мере утверждает мать, в очередной раз отчитывая ее за более чем невинные попытки обзавестись хотя бы неким подобием собственной жизни.
Поездка на американских горках? Нельзя! Вдруг вагонетка сорвется! Лишний кусочек торта? Нельзя! Вдруг диабет разовьется! На свидание с парнем? Нельзя! Вдруг презерватив порвется!
Вопросы, вопросы, вопросы. Запреты, запреты, запреты.
— образцовая дочь и в King's College London School of Medicine-то поступила только потому, что родители настаивали, это ее сестринский долг: мало того, что упомянутое учебное заведение способно похвастаться наличием исследовательского центра трансплантологии, его студенты проходят практику не только в больницах, но и в хосписах, что означает, Анника обучится более профессиональному уходу за сестрой;
— и все же причислить ее к роду покорно идущих на заклание агнцев нельзя: внутри Вайнхаус — пока еще сдержанно — объявляет протест вселенская усталость от созданных родителями условий и ощущения себя не человеком, а машиной для производства здоровых клеток и обеспечения прочих требуемых младшей сестре услуг. Слишком измотанная подозрительно похожей на существование жизнью, девушка находится в одном шаге от того, чтобы возненавидеть свою семью;
— и именно в этот период она встречает в результате передозировки загремевшую на больничную койку Таис [середина мая 2014 года]: угодившая в обитель эскулапов и задолжавшая хозяину «Химеры» душу, женщина быстро смекает, как можно использовать это знакомство себе во благо, что приводит к укреплению случайной связи, привносящей в жизнь студентки всё то, что запрещали ей мать с отцом;
— восхищенная яростной, бескомпромиссной и безусловной свободной натурой Сьоберг, та, что считает Морскую своей подругой, не только умозрительно желает походить на неё, но и предпринимает для этого все возможные меры: перекрашивает волосы, налегает на вечерний макияж, увлекается алкоголем, пробует наркотики, становится любовницей [?] своей смешанных кровей искусительницы и старательно мостит собственную дорогу в ад;
— она пока еще не осознает, что столь интригующая знакомая попросту использует ее, а, возможно, так никогда об этом и не узнает, ибо на финальной прямой к заветной цели Вайнхаус перехватывает Бельфегор Деграссо, кардиохирург больницы, где девушка проходит стажировку, и самостоятельно преподносит пособнику лукавого ее душу на блюдечке с золотой каёмочкой;
— что будет происходить далее — фантазировать не берусь, могу лишь предположить, что продажа души за чудесное выздоровление сестры кажется совершенно очевидным вариантом, но очевидное отнюдь не всегда представляется наиболее интересным.

0

10

http://co.forum4.ru/files/0014/0e/1e/31810.png
Walter Culliford | Уолтер Каллифорд
31 год; художник; luke evans

Мужчина щедро поливает исходящий сочным запахом ростбиф своим фирменным соусом камберленд (гости поддерживают традиционную игру, расспрашивая о деталях, и он с очаровательной непринужденностью раскрывает секреты: «Портвейн, красная смородина, кардамон и немного вдохновения»). Он часто говорит, что если когда-нибудь разочаруется в живописи, то непременно займётся кулинарным искусством; руки спорно и уверенно замешивают тесто, и кто бы мог подумать, что эти же сильные пальцы, покрытые мёдом и мукой, час назад порхали над рвущимся от напряжения холстом, дорисовывая мельчайшие детали портрета идеальной женщины. В мастерской аккуратной стопкой возвышаются пахнущие спешкой и замшей чемоданы, ещё не распакованные — Уолтер только что прибыл с побережья залива Салерно Тирренского моря, где написал цикл произведений, которыми уже успела заинтересоваться галерея Тейт Модерн. Задумчиво комкая салфетку, вполуха слушая беседу за столом («Политика? Господа, Вы забыли, что вы в храме искусства? Бросьте сквернословить!»), Каллифорд придумывает название выставке. No more parades, например, это подчеркнёт лёгкую игристость шампанского и стилизованность его импрессионистических картин… Вдруг гости как по щелчку замолкают, и погруженный в раздумья Уолтер не сразу понимает, откуда возникла ватой набитая тишина, пока не бросает взгляд на дверь: там в застенчивой нерешительности застыла незнакомая леди, нервно перебирающая бусины крупных серёжек. Каллифорд хлопает ладонью по столу и встаёт, шатаясь, будто пьяный: он уже знает имя для картины с идеальной женщиной; он уже знает название выставки. «Pygmalionism»* — вкрадчиво шепчет на ухо смуглолицая Галатея, сбрасывая с мраморных плеч лёгкое пальто и лукаво глядя на своего создателя теми же чуть раскосыми, колдовскими глазами, которые час назад заканчивал дописывать Уолтер. Он обнимает её за талию, перетянутую шёлковым платьем, не в силах поверить в случившееся, и забывает простую истину о порочности безукоризненности: уже в ближайшем будущем художнику захочется поступить с портретом так, как с ним в конце одноименного романа поступил Дориан Грей.

* пигмалионизм — разновидность фетишизма, при которой роль фетиша играют изображения человеческого тела [картины, статуи]. Фетишист получает удовольствие от обладания ими, прикосновения к ним.

0

11

http://co.forum4.ru/files/0014/0e/1e/90292.png
Hannah Lovelace | Ханна Лавлейс
28 лет; синолог (китаевед) в Британском музее; anne hathaway

Рассеченная скула саднит, но девушка в тёмной одежде, в которую обычно облачены киношные воры, не обращает внимания на царапины и синяки, ставшие привычными спутниками ещё с детских лет. Ханна сплёвывает слюну с примесью крови и тыльной стороной ладони вытирает рот — так частенько бывало в школе, когда жестокие одноклассницы из более состоятельных, чем Лавлейс, семей травили её. В клочья рвали любимые комиксы [«Пожалуйста, только не Человек-паук 71-ого года, не надо!»], поднимали на смех её кривые потуги в рисовании японских персонажей, дразнили «уродкой» за попытки подражать внешнему виду Сакуры Киномото… Ханна пинает носком ботинка камень, пулей устремляющийся в приоткрытый канализационный люк, из которого идёт слабый пар; кто бы знал, что она станет почти такой же обладательницей сверхъестественных сил, как Сакура? Реакция, сила, ловкость — в один прекрасный день, через неделю после переезда в комплекс «Химера», все физические данные девушки развиваются до максимума. Лавлейс, которая днём водит туристов по залам Древнего Востока в Британском музее, ночью выходит на охоту за преступниками, и, подобно своим любимым супергероям, вершит правосудие. Ханна с ухмылкой вспоминает грабителей, которые полчаса назад осмелились пристать к пожилой женщине и потребовать денег — как же здорово было внушительным апперкотом и сильным кроссом вырубить из строя двух незадачливых громил, не ожидавших от хрупкой на вид девушки таких решительных действий. Кто, если не она, спасёт мир? — думает Лавлейс, отправляясь на очередную драку в подпольный бойцовский клуб, чтобы за выигрыш получить ещё немного денег, накопить нужную сумму и уехать в Шанхай. Затем она возвращается в тесную квартиру на втором этаже, где её не ждёт никто, кроме неуклюжего шарпея и стопки непрочитанных ещё раритетных комиксов, в которых главная героиня рискует жизнью, но добивается своего. Лавлейс устало прислоняется к окну разгоряченным лбом (снова придётся как-то объяснять царапины на лице начальнику) и думает о том, что ей отчаянно не хотелось бы быть первой супергероиней, которая в конце комикса, традиционно спасая мир, отдала бы за него собственную жизнь.

0

12

http://co.forum4.ru/files/0014/0e/1e/89014.png
Angharad & Gerald Wavell | Ангарад и Джеральд Уэйвеллы
35 и 37 лет; исполнительный продюсер (Focus Features) и художник-постановщик (Working Title Films);
eva mendes & matthew mcconaughey

Всё началось с выбора вина на ужин. Ангарад, вернувшаяся из Новой Зеландии, где ей изрядно потрепали нервы в командировке, хотела старый добрый портвейн тинта кро, а Джеральд, закончивший кропотливую работу над историческим фильмом, жаждал любимого экстрасухого брют-кюве. Пустяковая ссора в супермаркете лихо продолжилась в машине. Миссис Уэйвелл доказывала свою принадлежность к горячей индийской крови народности бангни и грозилась проломить благоверному череп за едкое и вскользь брошенное замечание, мол, в командировке она заметно поправилась; в отместку женщина послала супруга к тощим актрисам вроде «стервы Найтли», которая, как назло, была главной героиней в последнем проекте Джерри. «Дорогая, она помолвлена. Ты забыла, что у меня тоже есть кодекс чести?», — Уэйвелл в мнимом удивлении выгибает рассеченную в бурной молодости бровь, и на его смуглом лице бесцеремонной гостьей появляется ухмылка. «В таком случае можешь проваливать к свободной ассистентке режиссёра, которая заваливает тебя эротическими смс-ками, мне всё равно», — Ангарад тормозит перед перебегающими дорогу детьми так резко, что они с мужем по инерции врезаются лбами друг в друга. — «Вот бы ты оказался на моём месте!», — в сердцах бросает она такую избитую фразу, приводящую к поистине непредсказуемым последствиям.
Джерри тупо смотрит на американского режиссёра, который привык к сытому существованию в Лос-Анджелесе и не хочет идти на уступки. Джерри не умеет, как жена, пускать в ход эмоции, манипулировать, давить, запугивать и льстить; он работает с эскизами викторианских платьев, тканями для костюмов и ручками от кресел времён Людовика XIV, Короля-Солнца. Ангарад растерянно размешивает карандашом сахар в картонной чашке с кофе и не знает, как объяснить помощнице, что «воссоздать быт 60-х» не представляется возможным просто потому, что в отличие от мужа она не разбирается в моде, создании уникальной атмосферы и тонкостях обстановки. Разбитые расстоянием Уэйвеллы, вновь засыпающие в безликих гостиничных номерах, семь дней назад проснулись и обнаружили себя… в телах друг друга. За пятнадцать лет совместного существования они привыкли ко многим странностям, но привыкать к жизни в новом теле — что за трагикомедия, воплотившаяся из киноплёнки в реальность? Даже когда они пытаются обрести гармонию в отношениях и выстроить разрушившийся за ночь мир, провидение не посылает им заслуженного приза — и вот уже на горизонте подло маячит кризис. Отдаст ли Джерри свою душу за возвращение былого, хоть и относительного, но всё же порядка?..

0

13

http://co.forum4.ru/files/0014/0e/1e/38670.png
Amparo Alvarado | Ампаро Альварадо
23 года; флорист; maría valverde

Девушка с небольшим красным чемоданом в руках замирает перед величественным зданием «Химеры», задрав голову вверх и в восхищении бормоча что-то на испанском. Все тревоги — как там ботанический сад Мериды, её родного города в Венесуэле, где она работает специалистом по собранию орхидей, как поживают её родители, учёные-астрономы из обсерватории Льяно дель Хато, в конце концов, не написал ли ей кто-нибудь на facebook — моментально улетучиваются. Пребывая в сомнамбулическом состоянии эйфории, она едва ли понимает то, что говорит ей этот привлекательный британец с, кажется, французской фамилией: вроде то, что он в курсе «обмена жилья», и квартира женщины, отправившейся в дом Ампаро в Мериде, в полном распоряжении Альварадо. Венесуэлка не догадывается о том, что табличка с именем постоялицы из её новой квартиры уже появилась в Преисподней и с минуты на минуту ожидает появления своей хозяйки, ведь Роше не позволил бы той, чей срок расплаты подошёл к финальной стадии, обдурить его и сбежать. Вместо этого он принимается обволакивать восхищенную новой жизнью Ампаро медовыми речами: это предел твоих мечтаний, вершина всех желаний, так оставайся, разделяй и властвуй! Альварадо в спешке надевает рубиновые сережки, так идущие к её красному платью в пол с открытой спиной, и отправляется на вечеринку, где собирается высший свет, сливки «химерного» общества. Какой приятной занозой застряла в сознании мысль о том, что она принадлежит к этому числу избранных, наслаждающихся жизнью: может, орхидеи там, на родине, чуть-чуть подождут, а она воспользуется шансом и сделает шаг навстречу ярко мерцающим перспективам роскошных горизонтов? Сокровищница же на самом деле наполнена всего лишь лепреконским золотом, которое может в любой момент исчезнуть, но ослепленная сиянием бриллиантов, оглушенная звоном бокалов с шампанским и комплиментами, Ампаро всё больше погружается в омут, в котором и вправду водятся черти.

0

14

http://co.forum4.ru/files/0014/0e/1e/41995.png
Nott Outerbridge | Нотт Отербридж
35 лет; перестраховочный брокер; cate blanchett

Часть огромного панорамного окна заклеена кусочками папки-файлика, на которых чёрным контуром от руки — кое-где видны досадные неровности, а по краям слои чуть-чуть загнулись — выведены границы для витража, залитого специальными красками. Солнце едва-едва проникает сквозь эту преграду, создавая в одной половине комнаты почти что соборное ощущение мрачной торжественности. Айя, сестра-близнец стоящей у витражной половины Нотт, всегда шутила насчёт хобби той: мол, оправдываешь имя, хочешь спрятаться в тень. Нотт в германо-скандинавской мифологии была богиней ночи, Айя же была супругой месопотамского солнечного бога, несущей свет и благодать. Айя и работала всегда на износ, приходя домой поздно вечером — она занимала должность офтальмолога в Госпитале Святого Варфоломея; Нотт же, всегда мечтавшая получить художественное образование, под влиянием родителей в итоге неплохо устроилась в перестраховочной компании Swiss Re. Там же она познакомилась с владельцем крупной сети ресторанов, который, будучи женатым человеком, не смог устоять перед чарами Отербридж. Нотт слабо улыбнулась, прислонившись лбом к окну. Её новорожденный ребёнок, чудесная девочка по имени Джой, стала буквально реинкарнацией той, кого Нотт любила больше самой себя: когда из-за несчастного случая баллоны с кислородом взорвались и Айя получила тяжелейшие ранения, её сестра находилась на восьмом месяце беременности. Не зная, как она ещё может продлить жизнь умирающей близняшке, спасти её, как Артемида Ифигению, от неминуемого конца, Нотт решилась на заключение сделки с владельцем «Химеры»: душа Айи будет помещена в тело её ребёнка. Буквально перешагнув за порог многоквартирного комплекса, Нотт получила звонок от коллеги сестры о том, что та скончалась, так и не приходя в себя. Известие спровоцировало роды, и вот уже месяц как единственная оставшаяся из неделимого целого Отербридж не выходит из тени, боясь спугнуть свет, посвящая всё своё время дочери. Или сестре.

0

15

http://co.forum4.ru/files/0014/0e/1e/92106.png
Evan Underwood | Эван Андервуд
28 лет; актёр театра; ben barnes

Глупая ирония, думает Эванна Андервуд, ероша и без того взлохмаченную чёлку ладонью, когда получает по окончанию Королевской академии драматического искусства первое предложение из театра Глобус. Мужчины испокон веков играли в театре все роли, даже женские, и эта мысль отчего-то раздражает девушку, которую со спины можно легко принять за юношу. Короткая стрижка, перетянутая бинтами грудь, бесформенная одежда, характерные привычки и застарелая обида на мироздание: какого чёрта она — она, а не он? С детства Эванна возилась в домашней гримёрке матери-актрисы, примеряя различные образы мужских ипостасей и копируя перед зеркалом повадки отца-кинокритика, отличавшегося грубым и прямолинейным отношением к окружающим. Родители закрывали глаза на усердную практику стиля унисекс дочери в подростковом возрасте, списали это на специфичность натуры и после, когда Эванна не торопилась с годами становиться женственнее. Когда же на репетиции в злополучном Глобусе режиссёр представил новую актрису труппы, Андервуд и вовсе захотелось выть волком: прекраснее создания девушка в своей жизни не видела, однако вряд ли симпатию к ней можно было окрестить лесбийскими наклонностями. Отнюдь, та грезила естественными отношениями мужчины и женщины, полноценной семьей в традиционном её понимании, и лишь удачно сложившиеся обстоятельства — переезд в «Химеру» — смогли подарить Андервуд шанс на исполнение мечты. Заключив с владельцем сделку, Эванна на следующее утро просыпается Эваном. Пришлось стереть свою прошлую личность и стать tabula rasa* в буквальном смысле, но разве не окупаются все потерянные связующие ниточки счастьем с Симоной, которая вскоре переезжает в квартиру к своему горячо любимому парню?
Глупая ирония, думает Эван Андервуд, бреясь перед зеркалом, пока Симона, лёжа в наполненной ванной, сосредоточенно разучивает партию Виолы из «Двенадцатой ночи».

* tabula rasa [лат.] — чистая доска.

0

16

http://co.forum4.ru/files/0014/0e/1e/14463.png
Simone Ashcroft | Симона Эшкрофт
26 лет; актриса театра; marine vacth

Симона сидит за деревянным лакированным трюмо, расчёсывает у зеркала свои пышные густые волосы ониксовым гребнем и машинально проговаривает вслух Макбета: let not light see my black and deep desires*. Эшкрофт ищет в ящичках необходимую ей заколку, но вместо неё обнаруживает смятый полароидный снимок с изображением угловатой девушки в просторной майке, которая неуверенно смотрит в камеру, ссутулившись и будто желая спрятаться, укрыться от назойливого папарацци. Симона пытается отогнать призрак зеленоглазого чудовища по имени ревность, и вскоре ей это удаётся: скорее всего, что это какая-то родственница Эвана, иначе как объяснить ясно просматривающееся сходство между ними? Она непроизвольно выдаёт вслух цитату из трагедии, растерянно глядя в зеркало: look like the innocent flower, but be the serpent under it**. Вечером на репетиции она отрешена от происходящего и работает из рук вон плохо, отчего режиссёр шутливо просит Андервуда поговорить с холодной леди Макбет и пробудить её к жизни; но странная фотография и цепь иных настоятельно указующих на какую-то неясность, скрытую ячейку между ней и Эваном обстоятельств не идут из головы. Иногда ей кажется, что часть её любимого человека не принадлежит ей, что есть нечто, запертое внутри иллюзорного мелового круга, и она сама не знает, хочет или нет открыть ящик Пандоры, саму себя заключая в порочный круговорот. И когда они играют сцену iv акта iii, Симоне кажется, будто она замечает на бледном лице Эвана страх.

Lady Macbeth: Are you a man?
Macbeth: Ay, and a bold one, that dare look on that
Which might appall the devil***.

* здесь и далее использованы цитаты из трагедии Уильяма Шекспира «Макбет» [пер.М.Лозинский].
Let not light see my black and deep desires [англ.] — Не озаряй, высокий пламень звездный, моих желаний сумрачные бездны!
** Look like the innocent flower, — Cмотри цветком невинным,
but be the serpent under it [англ.]  — но будь под ним змеей.
*** Lady Macbeth: Are you a man? — И ты — мужчина?
Macbeth: Ay, and a bold one, that dare look on that — Да, и бестрепетный, смотрящий смело
Which might appall the devil [англ.] — На то, чего сам черт не стерпит.

0

17

http://co.forum4.ru/files/0014/0e/1e/92994.png
Isaac Lynch | Айзек Линч
32 года; экзорцист; cillian murphy

[NB] для получения более полного представления о событиях, происходивших в жизни персонажа в течение последнего года, администрация рекомендует ознакомиться с «Хроникой событий».

По большей части люди инстинктивно доверяют священникам, служителям Господа, вверяя им свои души. Айзек рос в полной уверенности, что быть священником — не такая уж и почётная миссия: его отец-пастор не был образцом праведности и мог и крепкое словечко вставить, и на жену прикрикнуть, и выпороть непослушного сына за проделки. Но в глухой деревушке, где вырос Айзек, старший Линч пользовался уважением. До тех пор, пока не столкнулся с экстраординарным случаем — к нему обратилась за помощью бедная семья фермеров, у старшей дочери которых наблюдались приступы эпилепсии, выходящие за грань обычных медицинских симптоматик. Во время проведения третьего обряда экзорцизма — Айзеку тогда было тринадцать и он уже учился в духовной семинарии, поэтому отец позволил ему присутствовать — девушка скончалась, и преподобному Линчу представили обвинения в убийстве. Отец загремел за решетку, а впечатленный картиной одержимости Айзек решил превзойти родителя, пойдя по тёмной тропе экзорциста. Однако сначала нужно было набраться опыта — став священнослужителем, юноша вступил в миссионерское общество Белых отцов и отправился в Западную Африку, учить малограмотное население и проповедовать им слово Божье. Через пять лет изматывающей жизни в экзотических и малоприятных условиях грязных африканских деревушек Айзек вернулся в Англию, устроившись в лондонском соборе Сент-Мэри-ле-Боу приходским викарием; не проработав и двух лет, он решил оставить церковное служение и обратиться наконец к непосредственной практике экзорцизма. Вооруженный молитвословом, крестом на серебряной цепочке и твердой верой, Линч вскоре получает свой первый «заказ» на изгнание беса из богатенького юноши, который, вестимо, поддался из-за слабости душевной искушениям Лукавого. Vade retro, Satana!* — повторяет про себя Айзек заученную до автоматизма фразу и переступает порог обители дьявольской, дома с соответствующим названием «Химера». Isaac — «тот, кто будет смеяться». Или над кем.

* vade retro, Satana! [лат.] — Изыди, сатана!

0

18

http://co.forum4.ru/files/0014/0e/1e/92323.png
Tara Feore | Тара Фиори
36 лет; редактор моды; laetitia casta

Forgive me, father, for I have sinned* — привычно начинает Тара, исповедуясь; падре внимательно слушает и кивает головой, изредка устало отводя глаза от дщери Божьей, грешащей с упоением таким же, с каким замаливает свою порочность. Непрерывный марафон по модным показам, бурное обсуждение новых коллекций в редакции, сотни новых знакомств — как тут не поддаться соблазну отдохнуть в приятной мужской компании, пропустив чуть больше порций абсента, чем того подобает благопристойной женщине? Падре вздыхает, думая, что нет такой епитимьи или запрета, перед которыми слабая духом Фиори сможет удержаться, не нарушив их; а посему отпускает её с миром, говоря, что Бог всё видит. И когда через несколько дней она снова будет лихо отплясывать в нижнем белье на барной стойке, душа её будет преисполнена детского трепетного восторга: кошмар и тихий ужас, неужто Всевышний прямо сейчас наблюдает за ней? В ежедневнике вновь появится пункт «confession»**, и падре вновь будет вздыхать, не пытаясь наставить заблудшую рабу Господа на путь истинный. При всей своей склонности к мирским, низменным удовольствиям, Тара действительно верит в Бога, мистические и сверхъестественные явления, поэтому заметив за племянником, как ей казалось, странные повадки, тут же бьёт в колокол приходской церкви: спасайте одержимого, отче, скорее! Впрочем, искренняя забота о уже проданной душе Юджина не помешала женщине переехать для надзора за родственником в роскошные апартаменты «Химеры» и тут же привлечь к себе внимание эпатажностью, в равных пропорциях растворенную в концентрированной кислоте псевдоправедности. Успев побывать два раза замужем, совершенно случайно спалить квартиру бывшего мужа неудачно приготовленной индейкой, стать стабильным источником доходов полицейских в случаях, когда её ловят за вождение в нетрезвом виде, Тара продолжает набирать обороты, не забывая по утрам и вечерам исправно замаливать прегрешения, списывая всё на демонические силы, испытывающие силу её воли.

* forgive me, father, for I have sinned [англ.] — Простите меня, святой отец, ибо я согрешила.
** confession [англ.] — исповедь.

0

19

http://co.forum4.ru/files/0013/e6/11/42448.png
http://co.forum4.ru/files/0013/e6/11/88898.png

0

20

http://co.forum4.ru/files/0014/0e/1e/35934.gif
Eugene O'Shaughnessy | Юджин О’Шонесси
25 лет; фотограф; jack falahee

Юджин включает инфернальный ambient и лениво возится в фотошопе с обработкой полученных снимков с последней fashion-съёмки. Он делает это только для проформы, чтобы в высшем обществе можно было козырнуть своей деятельностью так, как бы между делом: знаете, на днях я фотографировал Кейт Мосс для V Magazine. Пусть думают, что своё богатство он получил кропотливым трудом и добросовестной работой, совершенствованием техники и развитием собственного видения фотографии; никого не нужно посвящать в тайные грязные дела, творящиеся за спинами людей — и многозначительный взгляд владельца «Химеры» тому подтверждение. Надо же, удачливый трикстер, которому повезло в жизни — стоило заключить пустяковый договор с Роше, как все проблемы исчезли словно по волшебству. Пораженный неизлечимым, прогрессирующим вирусом трусости, парень привык разрешать конфликты бегством: старшеклассники пристают к подруге — он, сжимая кулаки, отсиживается в подсобке, пока более храбрый защитник чести не вступится за даму в беде; местная шпана, узнавшая о том, что Юджин пытался подрабатывать распространением наркотиков, ломится в дом — проще сбежать на квартиру к отцу, который после развода с матерью живёт в северной части Лондона. Но стоило ему обрести новый дом в «Химере», как у О’Шонесси появились телохранители, роскошные автомобили, пригласительные на все вечеринки, показы мод, светские рауты лондонской элиты... Соответственно, тётка, решившая, что поведение племянника и его оглушительный успех в благосостоянии слишком подозрительны, изрядно подпортила картину маслом, пригласив ещё и экзорциста, который вернул Юджину заживо похороненное чувство боязни — а вдруг творящееся вокруг мракобесие и вправду реально? А может, стоит просто заплатить экзорцисту чуть больше, чем заплатила вызвавшая его Тара? Определенно не помешает вернуться к старой доброй практике индульгенций.

0


Вы здесь » Техническая поддержка сервиса Quadro.Boards » Корзина » PANDEMONIUM: Evil has its winning ways


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2016 «QuadroSystems» LLC